Это мои малышки. Ты будешь их подавать. Патроны кончаются, ты подаешь самую большую из оставшихся, и так далее.

Это мои малышки. Ты будешь их подавать. Патроны…

Это мои малышки. Ты будешь их подавать. Патроны кончаются, ты подаешь самую большую из оставшихся, и так далее.

Влюбленный человек начинает меняться. Начинает считать неважным то, что раньше было жизненно важным. Или же, неважные раньше вещи становятся необходимыми. Он становится обидчивым. Хочет быть понятым, не объяснив. Услышанным, не сказав. Знакомится со страхом — будто сходит с пути. Потому что любовь меняет человека. А если не меняет, то это не любовь.

Влюбленный человек начинает меняться. Начинает считать неважным то,…

Влюбленный человек начинает меняться. Начинает считать неважным то, что раньше было жизненно важным. Или же, неважные раньше вещи становятся необходимыми. Он становится обидчивым. Хочет быть понятым, не объяснив. Услышанным, не сказав. Знакомится со страхом — будто сходит с пути. Потому что любовь меняет человека. А если не меняет, то это не любовь.

— Эта девочка — ведьма.
— Да, но она наша ведьма.

— Эта девочка — ведьма.— Да, но она…

— Эта девочка — ведьма.
— Да, но она наша ведьма.

— Мы что, похожи на разумных?
— Внешность обманчива.

— Мы что, похожи на разумных?— Внешность обманчива.

— Мы что, похожи на разумных?
— Внешность обманчива.

Иногда вещи ломаются насовсем, их не починишь.

Иногда вещи ломаются насовсем, их не починишь.

Иногда вещи ломаются насовсем, их не починишь.

— Если вы воспользуетесь ею в сексуальном смысле, вы будете гореть в особенном аду. Есть там отделение специально для растлителей малолетних и поганцев, которые болтают в театре.
— Да я… я не собираюсь! Святой отец, вы пошляк!
— Возможно, я поторопился.
— Фигожно!
— Я приношу извинения, и подготовлю ей комнату в пассажирском отсеке.
— Вот и хорошо.
[Уходя, пастор Бук оборачивается и, выдержав паузу, повторяет]
— … в особенном аду.

— Если вы воспользуетесь ею в сексуальном смысле,…

— Если вы воспользуетесь ею в сексуальном смысле, вы будете гореть в особенном аду. Есть там отделение специально для растлителей малолетних и поганцев, которые болтают в театре.
— Да я… я не собираюсь! Святой отец, вы пошляк!
— Возможно, я поторопился.
— Фигожно!
— Я приношу извинения, и подготовлю ей комнату в пассажирском отсеке.
— Вот и хорошо.
[Уходя, пастор Бук оборачивается и, выдержав паузу, повторяет]
— … в особенном аду.

— Ты всё-таки объясни мне, почему вы не одели Зои в платье.
— Это ж тактика, женщина. Кто-то ж должен прикрывать мне тылы. А потом, так приятно в этих хлопковых платьицах — обдувает во всех местах.
— И ты знаешь это потому, что…?
— Ты не можешь открыть книгу моей жизни и начать читать с середины. Как и женщины, я — загадка.
[Инара смеётся]
— Пусть так и остаётся. Вопрос снимается.

— Ты всё-таки объясни мне, почему вы не…

— Ты всё-таки объясни мне, почему вы не одели Зои в платье.
— Это ж тактика, женщина. Кто-то ж должен прикрывать мне тылы. А потом, так приятно в этих хлопковых платьицах — обдувает во всех местах.
— И ты знаешь это потому, что…?
— Ты не можешь открыть книгу моей жизни и начать читать с середины. Как и женщины, я — загадка.
[Инара смеётся]
— Пусть так и остаётся. Вопрос снимается.

Сэр, кажется у вас проблема — мозг в голове отсутствует.

Сэр, кажется у вас проблема — мозг в…

Сэр, кажется у вас проблема — мозг в голове отсутствует.

Жизнь слишком коротка для сомнений и недоверия.

Жизнь слишком коротка для сомнений и недоверия.

Жизнь слишком коротка для сомнений и недоверия.

— А ты бы могла переспать за деньги?
— За деньги, бесплатно… Всё равно меня никто не хочет.

— А ты бы могла переспать за деньги?—…

— А ты бы могла переспать за деньги?
— За деньги, бесплатно… Всё равно меня никто не хочет.

— Ну и кто мы теперь?
— Офигенные герои, сэр!

— Ну и кто мы теперь?— Офигенные герои,…

— Ну и кто мы теперь?
— Офигенные герои, сэр!

— Госпожа посол, приятно видеть на этом корабле кого-то обличенного такой властью.
— Я не посол.
— Да, она шлюха.
— Компаньонка.
— Всегда забываю это слово.

— Госпожа посол, приятно видеть на этом корабле…

— Госпожа посол, приятно видеть на этом корабле кого-то обличенного такой властью.
— Я не посол.
— Да, она шлюха.
— Компаньонка.
— Всегда забываю это слово.

— Ты же уверяла меня, что крепления еще неделю простоят!
— Да но это было полгода назад!

— Ты же уверяла меня, что крепления еще…

— Ты же уверяла меня, что крепления еще неделю простоят!
— Да но это было полгода назад!

— Иногда я ругаюсь матом. Так же, как все.
— Да ну? Я почему-то никогда не слышала. Ты что — ругаешься поздно вечером, когда все спать разойдутся?
— Я ругаюсь только там, где это уместно.
— Саймон, весь смысл брани в том, что она нигде не уместна!

— Иногда я ругаюсь матом. Так же, как…

— Иногда я ругаюсь матом. Так же, как все.
— Да ну? Я почему-то никогда не слышала. Ты что — ругаешься поздно вечером, когда все спать разойдутся?
— Я ругаюсь только там, где это уместно.
— Саймон, весь смысл брани в том, что она нигде не уместна!

Знаешь, есть такой девиз… Можно сказать, мировоззрение таких, как мы — «Своих не бросать».

Знаешь, есть такой девиз… Можно сказать, мировоззрение таких,…

Знаешь, есть такой девиз… Можно сказать, мировоззрение таких, как мы — «Своих не бросать».

— А потом ты начала врать мне.
— Что мне сделать, чтобы выйти из этой ситуации с достоинством?
— Совершить ритуальное самоубийство, рыбка моя.

— А потом ты начала врать мне.— Что…

— А потом ты начала врать мне.
— Что мне сделать, чтобы выйти из этой ситуации с достоинством?
— Совершить ритуальное самоубийство, рыбка моя.