Боги не достаточно напакостили мне? так нет-же смешаем мочу с дерьмом и вольем ему в рот!

Боги не достаточно напакостили мне? так нет-же смешаем…

Боги не достаточно напакостили мне? так нет-же смешаем мочу с дерьмом и вольем ему в рот!

Любовь толпы непостоянна, как ветер.

Любовь толпы непостоянна, как ветер.

Любовь толпы непостоянна, как ветер.

Радостные крики толпы усмирят лихие языки.

Радостные крики толпы усмирят лихие языки.

Радостные крики толпы усмирят лихие языки.

Глабр самый опасный из дураков. Дурак с титулом.

Глабр самый опасный из дураков. Дурак с титулом.

Глабр самый опасный из дураков. Дурак с титулом.

Нет славы в убийстве льва в клетке.

Нет славы в убийстве льва в клетке.

Нет славы в убийстве льва в клетке.

Не думай о печальном прошлом. Обрати мысли в славное будущее.

Не думай о печальном прошлом. Обрати мысли в…

Не думай о печальном прошлом. Обрати мысли в славное будущее.

Все умирают. Отличаются только время и способ.

Все умирают. Отличаются только время и способ.

Все умирают. Отличаются только время и способ.

Нет большей победы, чем уйти из этого мира свободным человеком.

Нет большей победы, чем уйти из этого мира…

Нет большей победы, чем уйти из этого мира свободным человеком.

Однажды Рим падёт и исчезнет, но ты навсегда останешься в сердцах тех, кто стремится к свободе.

Однажды Рим падёт и исчезнет, но ты навсегда…

Однажды Рим падёт и исчезнет, но ты навсегда останешься в сердцах тех, кто стремится к свободе.

Римлянин наконец узнал, где его место! На коленях.

Римлянин наконец узнал, где его место! На коленях.

Римлянин наконец узнал, где его место! На коленях.

Чтобы вы сделали, чтобы вновь обнять свою свою жену, почувствовать тепло её кожи, вкус её губ? Скольких вы готовы убить? Сотню, тысячу?

Чтобы вы сделали, чтобы вновь обнять свою свою…

Чтобы вы сделали, чтобы вновь обнять свою свою жену, почувствовать тепло её кожи, вкус её губ? Скольких вы готовы убить? Сотню, тысячу?

— Любовь не выбирают. Она выбирает нас сама.
— И губит без остатка.

— Любовь не выбирают. Она выбирает нас сама.—…

— Любовь не выбирают. Она выбирает нас сама.
— И губит без остатка.

Я клялся по тысяче раз в день вернуться к выпивке и шлюхам, чтобы забыть тебя, но потом я вижу тебя и всему конец.

Я клялся по тысяче раз в день вернуться…

Я клялся по тысяче раз в день вернуться к выпивке и шлюхам, чтобы забыть тебя, но потом я вижу тебя и всему конец.

Ценность дружбы нельзя выразить даже искусным составлением букв. Она как плоть и кровь, словно жизнь, подаренная миру.

Ценность дружбы нельзя выразить даже искусным составлением букв.…

Ценность дружбы нельзя выразить даже искусным составлением букв. Она как плоть и кровь, словно жизнь, подаренная миру.

— Если бы ты был римлянином, ты стоял бы рядом со мной.
— Я благодарю судьбу, что так не случилось.

— Если бы ты был римлянином, ты стоял…

— Если бы ты был римлянином, ты стоял бы рядом со мной.
— Я благодарю судьбу, что так не случилось.

— Разве не очевидно, что тебе не выиграть эту войну?
— Расхожее мнение. Его разделяли все римляне, убитые мной.
— И среди них мой сын.
— Простите, император, но я не могу скорбеть о павшем солдате, убившем Крикса.
— Галл погиб на поле битвы, но мой сын был лишен этой чести!
— Но не по моему приказу. Он жестоко обошёлся с той женщиной и она совершила возмездие.
— Теперь и я желаю отомстить за сына. Как и ты за свою жену, которую…
— Даже не думай сравнивать наши потери! Твой сын сражался за республику, которая вырвала из моих объятий невинную жену и обрекла на рабство и смерть.
— И ты готов отправить тысячи людей вслед за ней?
— Всё, что случится с моими людьми, произойдёт по нашей воле. Мы решаем свою судьбу, а не ты, римляне, и даже не боги!
— Вы лишь выбрали время и место своей смерти.
— Лучше пасть от меча, чем от хозяйского кнута!
— Но разве это залечет гниющую рану? Если приносящий дождь совершит чудо и победит Красса и его легионы, покинет ли он республику? Утешится ли он тем, что свершил свое правосудие?
— Нет никакого правосудия. Ни в этом мире.
— Хоть в чем-то мы пришли к соглашению.
— Когда мы снова встретимся, я убью тебя.
— Нет. Ты можешь попытаться.
— Для этого и нужна свобода.

— Разве не очевидно, что тебе не выиграть…

— Разве не очевидно, что тебе не выиграть эту войну?
— Расхожее мнение. Его разделяли все римляне, убитые мной.
— И среди них мой сын.
— Простите, император, но я не могу скорбеть о павшем солдате, убившем Крикса.
— Галл погиб на поле битвы, но мой сын был лишен этой чести!
— Но не по моему приказу. Он жестоко обошёлся с той женщиной и она совершила возмездие.
— Теперь и я желаю отомстить за сына. Как и ты за свою жену, которую…
— Даже не думай сравнивать наши потери! Твой сын сражался за республику, которая вырвала из моих объятий невинную жену и обрекла на рабство и смерть.
— И ты готов отправить тысячи людей вслед за ней?
— Всё, что случится с моими людьми, произойдёт по нашей воле. Мы решаем свою судьбу, а не ты, римляне, и даже не боги!
— Вы лишь выбрали время и место своей смерти.
— Лучше пасть от меча, чем от хозяйского кнута!
— Но разве это залечет гниющую рану? Если приносящий дождь совершит чудо и победит Красса и его легионы, покинет ли он республику? Утешится ли он тем, что свершил свое правосудие?
— Нет никакого правосудия. Ни в этом мире.
— Хоть в чем-то мы пришли к соглашению.
— Когда мы снова встретимся, я убью тебя.
— Нет. Ты можешь попытаться.
— Для этого и нужна свобода.

Уведите тех, кто не может сражаться, остальным раздать мечи. Скоро этот мешок с золотом узнает цену наших жизней.

Уведите тех, кто не может сражаться, остальным раздать…

Уведите тех, кто не может сражаться, остальным раздать мечи. Скоро этот мешок с золотом узнает цену наших жизней.

Спасибо тебе, брат, без тебя на арену пролилась бы и моя кровь, вместо дождя. Пускай имя Крикса, непобедимого галла, славится в веках!

Спасибо тебе, брат, без тебя на арену пролилась…

Спасибо тебе, брат, без тебя на арену пролилась бы и моя кровь, вместо дождя. Пускай имя Крикса, непобедимого галла, славится в веках!

Пусть тебя хранят боги, в которых ты не веришь.

Пусть тебя хранят боги, в которых ты не…

Пусть тебя хранят боги, в которых ты не веришь.