Кто-то должен рисковать жизнью ради других. Нужно пожертвовать собой, если не хочешь, чтобы пришлось жертвовать другими. И когда с помоста спросили, кому хватит храбрости, мне почему-то показалось, что и я пригожусь… Но мне и в голову не пришло, что всё обернётся таким бредом, и свою жизнь придётся отдать за такой бесценок! Но, если подумать, большинство солдат расстаются с ней именно так. Почему я решил, что хоть чем-то от них отличаюсь?

Кто-то должен рисковать жизнью ради других. Нужно пожертвовать…

Кто-то должен рисковать жизнью ради других. Нужно пожертвовать собой, если не хочешь, чтобы пришлось жертвовать другими. И когда с помоста спросили, кому хватит храбрости, мне почему-то показалось, что и я пригожусь… Но мне и в голову не пришло, что всё обернётся таким бредом, и свою жизнь придётся отдать за такой бесценок! Но, если подумать, большинство солдат расстаются с ней именно так. Почему я решил, что хоть чем-то от них отличаюсь?

Сражение длится вечно. Ты победишь одного, но на его место придет более сильный враг, если победишь и его появится враг еще сильнее и яростнее. Если ты настроен вечно продолжать это сражение, то рано или поздно уверенность в себе пошатнется, но даже это еще не конец, сражение продолжит кто-то другой это замкнутый круг. Жизнь и смерть не обрывает бой, это замкнутый круг без конца и начала. Пока человек, пока душа существует возникают конфликты, начинаются новый войны и сражения повторяются из раза в раз, из века в век, вечно. Вот поэтому я тебе говорю ты наивен.

Сражение длится вечно. Ты победишь одного, но на…

Сражение длится вечно. Ты победишь одного, но на его место придет более сильный враг, если победишь и его появится враг еще сильнее и яростнее. Если ты настроен вечно продолжать это сражение, то рано или поздно уверенность в себе пошатнется, но даже это еще не конец, сражение продолжит кто-то другой это замкнутый круг. Жизнь и смерть не обрывает бой, это замкнутый круг без конца и начала. Пока человек, пока душа существует возникают конфликты, начинаются новый войны и сражения повторяются из раза в раз, из века в век, вечно. Вот поэтому я тебе говорю ты наивен.

— Наверное, он хочет зарыть молоток войны.
— Топор, топор войны.

— Наверное, он хочет зарыть молоток войны.— Топор,…

— Наверное, он хочет зарыть молоток войны.
— Топор, топор войны.

В любви и в войне честных выносят первыми.

В любви и в войне честных выносят первыми.

В любви и в войне честных выносят первыми.

Сегодня вы ступите на тернистую тропу, полную опасностей, во имя нашей Родины. Пусть мудрость, отвага и воля к победе ведут вас через все тяготы, что встанут у вас на пути.

Сегодня вы ступите на тернистую тропу, полную опасностей,…

Сегодня вы ступите на тернистую тропу, полную опасностей, во имя нашей Родины. Пусть мудрость, отвага и воля к победе ведут вас через все тяготы, что встанут у вас на пути.

— На войне нам для наших танков никогда воск не выдавали. Приходилось использовать ушную серу. К счастью, этого добра у нас всегда в семье хватало.
— Можно гордиться.

— На войне нам для наших танков никогда…

— На войне нам для наших танков никогда воск не выдавали. Приходилось использовать ушную серу. К счастью, этого добра у нас всегда в семье хватало.
— Можно гордиться.

— Гомер, местью ничего не решишь.
— Тогда что Америка делает в Ираке?

— Гомер, местью ничего не решишь.— Тогда что…

— Гомер, местью ничего не решишь.
— Тогда что Америка делает в Ираке?

В вопросах войны и мира формальная логика не применима.

В вопросах войны и мира формальная логика не…

В вопросах войны и мира формальная логика не применима.

— Зусулы собираются атаковать нас при помощи своих боевых слонов.
— Шмульке, а что вы знаете о боевых слонах?
— Я знаю, что они имеют очень острые боевые бивни.
— Хе-хе-хе. Что могут сделать их жалкие бивни против нашей железной брони, болван?

— Зусулы собираются атаковать нас при помощи своих…

— Зусулы собираются атаковать нас при помощи своих боевых слонов.
— Шмульке, а что вы знаете о боевых слонах?
— Я знаю, что они имеют очень острые боевые бивни.
— Хе-хе-хе. Что могут сделать их жалкие бивни против нашей железной брони, болван?

— Вопрос первый: что нужно делать во время газовой атаки?
— Спасать сэра майора!
— Кто сказал?
— Я, сэр майор!
— Молодец, мой мальчик! Шаг вперёд!

— Вопрос первый: что нужно делать во время…

— Вопрос первый: что нужно делать во время газовой атаки?
— Спасать сэра майора!
— Кто сказал?
— Я, сэр майор!
— Молодец, мой мальчик! Шаг вперёд!

— Шмульке, доложите боевую обстановку!
— По моим сведениям, господин майор, мы победоносно отступаем, а зусулы беспорядочно бегут за нами!
— Очень хорошо, Шмульке, перископ!

— Шмульке, доложите боевую обстановку!— По моим сведениям,…

— Шмульке, доложите боевую обстановку!
— По моим сведениям, господин майор, мы победоносно отступаем, а зусулы беспорядочно бегут за нами!
— Очень хорошо, Шмульке, перископ!

В политике, как и в военном деле, ход тем сильнее, чем больше вражьих фигур окажется под ударом!

В политике, как и в военном деле, ход…

В политике, как и в военном деле, ход тем сильнее, чем больше вражьих фигур окажется под ударом!

Кроме того, кому есть дело до какого-то наёмника-контрактника из Оклахомы, которому отрезали голову? Н***р его! Эй, Джек, не хочешь чтобы тебе отрезали башку? Оставайся, ****, в Оклахоме!

Кроме того, кому есть дело до какого-то наёмника-контрактника…

Кроме того, кому есть дело до какого-то наёмника-контрактника из Оклахомы, которому отрезали голову? Н***р его! Эй, Джек, не хочешь чтобы тебе отрезали башку? Оставайся, ****, в Оклахоме!

Это первая война, которую показывают по каждому каналу плюс кабельное. И война заработала неплохой рейтинг, так ведь? Получила хороший рейтинг. Ну, мы любим войну. Мы воинственные люди. Нам нравится война, потому что мы хороши в ней. А знаете, почему мы хороши? Потому что мы много практиковались. В среднем большая война у нас была каждые двадцать лет, так что мы хороши в этом. И это хорошее в нас. Больше мы ни в чем так не хороши. Не можем сделать достойную машину. Не можем сделать телевизор или видик чего-нибудь, бля, стоящий.
У нас не осталось металлургической индустрии. Не можем сделать здравоохранение для наших стариков. Не можем дать образование нашей молодёжи. Но мы можем разбомбить нахрен вашу страну, поняли? А? Мы можем разбомбить нахрен вашу страну, поняли? Особенно, если в вашей стране полно коричневых людей. О, нам это нравится, так ведь? Это наше хобби.

Это первая война, которую показывают по каждому каналу…

Это первая война, которую показывают по каждому каналу плюс кабельное. И война заработала неплохой рейтинг, так ведь? Получила хороший рейтинг. Ну, мы любим войну. Мы воинственные люди. Нам нравится война, потому что мы хороши в ней. А знаете, почему мы хороши? Потому что мы много практиковались. В среднем большая война у нас была каждые двадцать лет, так что мы хороши в этом. И это хорошее в нас. Больше мы ни в чем так не хороши. Не можем сделать достойную машину. Не можем сделать телевизор или видик чего-нибудь, бля, стоящий.
У нас не осталось металлургической индустрии. Не можем сделать здравоохранение для наших стариков. Не можем дать образование нашей молодёжи. Но мы можем разбомбить нахрен вашу страну, поняли? А? Мы можем разбомбить нахрен вашу страну, поняли? Особенно, если в вашей стране полно коричневых людей. О, нам это нравится, так ведь? Это наше хобби.

Больше людей было убито во имя Бога, чем по какой-либо другой причине.

Больше людей было убито во имя Бога, чем…

Больше людей было убито во имя Бога, чем по какой-либо другой причине.

У меня есть определённые правила, по которым я живу. Первое правило — я не верю ничему, что правительство мне говорит, ничему. Ноль. И к тому же, я не очень серьезно воспринимаю медиа или прессу в этой стране, которые в случае войны в Персидском заливе были просто работниками Департамента обороны, которым не выплатили жалование и которые большую часть времени функционировали как неофициальное агентство по связям с общественностью для правительства Соединённых Штатов. Так что не слушайте их.
Я не очень-то верю в свою страну. И должен вам сказать, народ, у меня не подкатывает ком к горлу насчет желтых лент и американских флагов. Я рассматриваю их как символы и оставляю эти символы для символично мыслящих.

У меня есть определённые правила, по которым я…

У меня есть определённые правила, по которым я живу. Первое правило — я не верю ничему, что правительство мне говорит, ничему. Ноль. И к тому же, я не очень серьезно воспринимаю медиа или прессу в этой стране, которые в случае войны в Персидском заливе были просто работниками Департамента обороны, которым не выплатили жалование и которые большую часть времени функционировали как неофициальное агентство по связям с общественностью для правительства Соединённых Штатов. Так что не слушайте их.
Я не очень-то верю в свою страну. И должен вам сказать, народ, у меня не подкатывает ком к горлу насчет желтых лент и американских флагов. Я рассматриваю их как символы и оставляю эти символы для символично мыслящих.

Армия Лихтенштейна на днях вторглась на территорию Люксембурга. Конфликт закончился махачем, потому что войной это никак не назовешь.

Армия Лихтенштейна на днях вторглась на территорию Люксембурга.…

Армия Лихтенштейна на днях вторглась на территорию Люксембурга. Конфликт закончился махачем, потому что войной это никак не назовешь.

— Весь мир наблюдает за борьбой США и КНДР. Что победит: железные нервы или стальные яйца?
— А может дружба?
— Дружба или стальные яйца? [смеется]… Ставлю на яйца…

— Весь мир наблюдает за борьбой США и…

— Весь мир наблюдает за борьбой США и КНДР. Что победит: железные нервы или стальные яйца?
— А может дружба?
— Дружба или стальные яйца? [смеется]… Ставлю на яйца…

Война, так меня всегда учили, и так мы воевали, война — это тот, у кого инициатива. У кого инициативы нет, кто передает ее противнику, тот проигрывает.

Война, так меня всегда учили, и так мы…

Война, так меня всегда учили, и так мы воевали, война — это тот, у кого инициатива. У кого инициативы нет, кто передает ее противнику, тот проигрывает.