А, вот и ты, нечаянный герой,
Прославленный в единственном сражение,
Увлекшийся опасною игрой,
Почивший в триумфальном унижение!

Что скажешь ты, о рыцарства оплот,
О дне того позорного удара,
Когда величие твое бетанский флот
Размазал по орбите Эскобара?

А, вот и ты, нечаянный герой,Прославленный в единственном…

А, вот и ты, нечаянный герой,
Прославленный в единственном сражение,
Увлекшийся опасною игрой,
Почивший в триумфальном унижение!

Что скажешь ты, о рыцарства оплот,
О дне того позорного удара,
Когда величие твое бетанский флот
Размазал по орбите Эскобара?

The one I love
Is striking me down on my knees
The one I love
Drowning me in my dreams
The one I love
Over and over again
Dragging me under

Та, которую люблю,
Поставила на колени меня.
Та, которую люблю,
В моих снах меня утопила.
Та, которую люблю,
Снова и снова
Тащит на дно меня.

The one I loveIs striking me down on…

The one I love
Is striking me down on my knees
The one I love
Drowning me in my dreams
The one I love
Over and over again
Dragging me under

Та, которую люблю,
Поставила на колени меня.
Та, которую люблю,
В моих снах меня утопила.
Та, которую люблю,
Снова и снова
Тащит на дно меня.

I’m on my knees in front of him
but he doesn’t seem to see me.

Я стою на коленях перед ним,
Но он как будто не видит этого.

I’m on my knees in front of himbut…

I’m on my knees in front of him
but he doesn’t seem to see me.

Я стою на коленях перед ним,
Но он как будто не видит этого.

Я слишком поздно осознал, что, унижая, унижался сам.

Я слишком поздно осознал, что, унижая, унижался сам.

Я слишком поздно осознал, что, унижая, унижался сам.

Кто сказал, что терпит вечно унижения Пьеро?
К унижению отношение он изменил давно!
И лишь с виду безобидным всем он кажется подчас,
Не дразните, он запомнит вас.

Кто сказал, что терпит вечно унижения Пьеро?К унижению…

Кто сказал, что терпит вечно унижения Пьеро?
К унижению отношение он изменил давно!
И лишь с виду безобидным всем он кажется подчас,
Не дразните, он запомнит вас.

Кто добиваться будет ту,
что и так стоит на коленях?

Кто добиваться будет ту,что и так стоит на…

Кто добиваться будет ту,
что и так стоит на коленях?

Нельзя кого-то унижать, только потому что он твой враг.

Нельзя кого-то унижать, только потому что он твой…

Нельзя кого-то унижать, только потому что он твой враг.

Женщины. Все созданы разными. Одним сколько ни дай — всё мало. Другие ни за что не опустятся до такого унижения. А третьи, в трудной ситуации, не вешают нос и закатывают рукава.

Женщины. Все созданы разными. Одним сколько ни дай…

Женщины. Все созданы разными. Одним сколько ни дай — всё мало. Другие ни за что не опустятся до такого унижения. А третьи, в трудной ситуации, не вешают нос и закатывают рукава.

Почему женщины терпят боль ради мужчин: кланяются им, превращают себя в кукл для их удовольствия? Зачем мы затягиваем себя в корсеты и ходим на каблуках, становимся рабынями в браке, теряя последнее самоуважение?… И какова награда за это? Пощечины, нас тыкают лицом в подушку. А как болит промежность после того, как вы вскарабкиваетесь на нас, придавливая нас своими жирными телесами! Вы тащите нас в подворотни, дружок, и нагибаете нас за два шиллинга, или же избиваете до полусмерти, пока кровь не польется из носа, изо рта или между ног!… Никогда я не преклонюсь перед мужчиной. Теперь они будут преклонятся предо мной.

Почему женщины терпят боль ради мужчин: кланяются им,…

Почему женщины терпят боль ради мужчин: кланяются им, превращают себя в кукл для их удовольствия? Зачем мы затягиваем себя в корсеты и ходим на каблуках, становимся рабынями в браке, теряя последнее самоуважение?… И какова награда за это? Пощечины, нас тыкают лицом в подушку. А как болит промежность после того, как вы вскарабкиваетесь на нас, придавливая нас своими жирными телесами! Вы тащите нас в подворотни, дружок, и нагибаете нас за два шиллинга, или же избиваете до полусмерти, пока кровь не польется из носа, изо рта или между ног!… Никогда я не преклонюсь перед мужчиной. Теперь они будут преклонятся предо мной.

Мистер Шу, Рейчел одна из нас! Только мы можем её унижать!

Мистер Шу, Рейчел одна из нас! Только мы…

Мистер Шу, Рейчел одна из нас! Только мы можем её унижать!

— Уже полдесятого, Андрюш. Тебе разве не пора своих крепостных считать?
— По часам только таблетки надо принимать. А властвовать и унижать можно в любое время!

— Уже полдесятого, Андрюш. Тебе разве не пора…

— Уже полдесятого, Андрюш. Тебе разве не пора своих крепостных считать?
— По часам только таблетки надо принимать. А властвовать и унижать можно в любое время!

В мире есть кое-что пострашнее униженного мужчины — разъярённая женщина.

В мире есть кое-что пострашнее униженного мужчины —…

В мире есть кое-что пострашнее униженного мужчины — разъярённая женщина.

— Почему вы терпите такое обращение?
— Лакеи тоже нужны.

— Почему вы терпите такое обращение?— Лакеи тоже…

— Почему вы терпите такое обращение?
— Лакеи тоже нужны.

При общении с людьми надо знать, когда вовремя поклониться, чтобы жить долго и счастливо. Но это не значит, что я не в бешенстве!

При общении с людьми надо знать, когда вовремя…

При общении с людьми надо знать, когда вовремя поклониться, чтобы жить долго и счастливо. Но это не значит, что я не в бешенстве!

— Послушай. Знаю что ты сейчас обо мне думаешь. Знаю: то, что я сделал — меня не красит, но я хочу сделать документальный фильм…
— Ты надругался над нами. Ты унижаешь нас.
— Знаю.
— Ты растоптал наше доверие. И не смей мне говорить, что это ради искусства.
— Пожалуйста. Посмотри мой фильм. Ты знаешь меня. Ты поймёшь меня. Ты посмотришь на всё иначе. Знаю, я переступил черту. Знаю, что зашёл слишком далеко. Слушай, когда я сюда переехал, это было просто хобби. Но ты должна знать…
— У тебя есть сёстры?
— Да, у меня есть две младшие сестры.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты задал им вопрос. И самое главное — внимательно выслушай их ответ. Я хочу, чтобы ты расспросил сестёр о самом первом случае, когда над ними надругался мужчина или мальчик.
— Почему ты думаешь, что над моими сёстрами надругались?
— Потому что во всём мире не найдётся ни одной девочки или женщины, над которой не надругались. Иногда это можно вынести. Но порой больно до жути. Но ты… Даже понятия не имеешь о том, каково это.

— Послушай. Знаю что ты сейчас обо мне…

— Послушай. Знаю что ты сейчас обо мне думаешь. Знаю: то, что я сделал — меня не красит, но я хочу сделать документальный фильм…
— Ты надругался над нами. Ты унижаешь нас.
— Знаю.
— Ты растоптал наше доверие. И не смей мне говорить, что это ради искусства.
— Пожалуйста. Посмотри мой фильм. Ты знаешь меня. Ты поймёшь меня. Ты посмотришь на всё иначе. Знаю, я переступил черту. Знаю, что зашёл слишком далеко. Слушай, когда я сюда переехал, это было просто хобби. Но ты должна знать…
— У тебя есть сёстры?
— Да, у меня есть две младшие сестры.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты задал им вопрос. И самое главное — внимательно выслушай их ответ. Я хочу, чтобы ты расспросил сестёр о самом первом случае, когда над ними надругался мужчина или мальчик.
— Почему ты думаешь, что над моими сёстрами надругались?
— Потому что во всём мире не найдётся ни одной девочки или женщины, над которой не надругались. Иногда это можно вынести. Но порой больно до жути. Но ты… Даже понятия не имеешь о том, каково это.

— Не хочу тратить время, изображая братскую любовь. Ты ужасен.
— Не устраивай сцен, Микаэла.
— Меня зовут Майкл! Моя жизнь не удалась. От меня ушла жена, мой сын ненавидит меня, я безработный. Но пусть лучше так, чем быть напыщенным мудаком как ты. Ты был таким в детстве, таким и умрёшь. Но самым главным мудаком был наш отец. Ты научился травить меня, чтобы он не травил тебя.

— Не хочу тратить время, изображая братскую любовь.…

— Не хочу тратить время, изображая братскую любовь. Ты ужасен.
— Не устраивай сцен, Микаэла.
— Меня зовут Майкл! Моя жизнь не удалась. От меня ушла жена, мой сын ненавидит меня, я безработный. Но пусть лучше так, чем быть напыщенным мудаком как ты. Ты был таким в детстве, таким и умрёшь. Но самым главным мудаком был наш отец. Ты научился травить меня, чтобы он не травил тебя.

— Что я сделал не так?
— Ты издевался надо мной много лет, Адам. Я жил в тревоге многие годы. Из-за тебя я плохо относился к самому себе. А теперь мне надо поверить, что ты изменился? Мне стыдно об этом вспоминать и я не хочу повторения. Мне пришлось постараться, чтобы вернуть самоуважение, и я не хочу прятаться.

— Что я сделал не так?— Ты издевался…

— Что я сделал не так?
— Ты издевался надо мной много лет, Адам. Я жил в тревоге многие годы. Из-за тебя я плохо относился к самому себе. А теперь мне надо поверить, что ты изменился? Мне стыдно об этом вспоминать и я не хочу повторения. Мне пришлось постараться, чтобы вернуть самоуважение, и я не хочу прятаться.

Женщина, унижающая мужа, унижает себя вдвойне!

Женщина, унижающая мужа, унижает себя вдвойне!

Женщина, унижающая мужа, унижает себя вдвойне!

Когда ты меня бил или унижал, или психологически пытал маму, я шел к этому колодцу, бросал в него пенни и желал тебе смерти.

Когда ты меня бил или унижал, или психологически…

Когда ты меня бил или унижал, или психологически пытал маму, я шел к этому колодцу, бросал в него пенни и желал тебе смерти.