Кому-то сервис действительно важнее инстинкта самосохранения, но тут уж я точно ничем помочь не смогу.

Кому-то сервис действительно важнее инстинкта самосохранения, но тут…

Кому-то сервис действительно важнее инстинкта самосохранения, но тут уж я точно ничем помочь не смогу.

У тебя нет инстинкта самосохранения. Как ты можешь быть моей дочерью?

У тебя нет инстинкта самосохранения. Как ты можешь…

У тебя нет инстинкта самосохранения. Как ты можешь быть моей дочерью?

В то время, когда
бандит готовит свое преступленье
(окна зашторивает, сдвигает стулья и шкаф),
в этот час обыватели прячутся по квартирам,
снова надеясь выжить и всех пережить.

В то время, когдабандит готовит свое преступленье(окна зашторивает,…

В то время, когда
бандит готовит свое преступленье
(окна зашторивает, сдвигает стулья и шкаф),
в этот час обыватели прячутся по квартирам,
снова надеясь выжить и всех пережить.

— Ты трус.
— Это не страх. Это инстинкт самосохранения.

— Ты трус.— Это не страх. Это инстинкт…

— Ты трус.
— Это не страх. Это инстинкт самосохранения.

Быть оптимистом – это искусство не создавать себе на пустом месте лишних врагов. Их и так достаточно.

Быть оптимистом – это искусство не создавать себе…

Быть оптимистом – это искусство не создавать себе на пустом месте лишних врагов. Их и так достаточно.

Не собирайте негатив вокруг себя, он притянет еще больше негатива. Коллекционируйте, пусть в мелких формах, позитив и любуйтесь им каждый день.

Не собирайте негатив вокруг себя, он притянет еще…

Не собирайте негатив вокруг себя, он притянет еще больше негатива. Коллекционируйте, пусть в мелких формах, позитив и любуйтесь им каждый день.

Во всех важных происшествиях жизни продолжают действовать два основных инстинкта нашего существа: инстинкт самосохранения и инстинкт любви.

Во всех важных происшествиях жизни продолжают действовать два…

Во всех важных происшествиях жизни продолжают действовать два основных инстинкта нашего существа: инстинкт самосохранения и инстинкт любви.

Человек — это восприимчивое, чувствующее, разумное и рассудительное существо, стремящееся к самосохранению и счастью.

Человек — это восприимчивое, чувствующее, разумное и рассудительное…

Человек — это восприимчивое, чувствующее, разумное и рассудительное существо, стремящееся к самосохранению и счастью.

Вся наша прежняя история убедила меня в одном: в моменты крутых переломов отсиживаться — самый худший способ самосохранения.

Вся наша прежняя история убедила меня в одном:…

Вся наша прежняя история убедила меня в одном: в моменты крутых переломов отсиживаться — самый худший способ самосохранения.

… Наша вера зиждется на желании продолжать род нашего народа, но все в этом мире преследуют такую цель!…

… Наша вера зиждется на желании продолжать род…

… Наша вера зиждется на желании продолжать род нашего народа, но все в этом мире преследуют такую цель!…

Думать о сопротивлении уже было глупо, о бегстве — поздно, ну а о самоубийстве совершенно неохота.

Думать о сопротивлении уже было глупо, о бегстве…

Думать о сопротивлении уже было глупо, о бегстве — поздно, ну а о самоубийстве совершенно неохота.

Это мир без завтрашнего дня. В нём нет места мечтам, планам, надеждам. Чувства здесь уступают место инстинктам, главный из которых — выжить. Выжить любой ценой…

Это мир без завтрашнего дня. В нём нет…

Это мир без завтрашнего дня. В нём нет места мечтам, планам, надеждам. Чувства здесь уступают место инстинктам, главный из которых — выжить. Выжить любой ценой…

— По-моему, Скот — гей.
— Почему?
— Нет, я уверен — он действительно гей! Причём… Он был таким до приезда сюда. Это хорошие новости.
— Что в этом хорошего?
— Мы здесь не при чём!
— … Ладно… Скот гей. Или он склонен к этому. Я понял, что я гей, в его возрасте — и, видишь, как-то пережил это.
— Да, Сэм, это ты. И ты очень даже ничего… Но разве ты разгуливал по школе раскрашенным, как кукла?! Разве ты прыгал в группе поддержки, крича: «Вперёд, «Пантеры»!»? А? Парень не знает, как ему себя вести! Я говорю о самосохранении, Сэм.
— Он научится.
— Когда? Где? Ты не видел, как на него смотрели все дети. Это так унизительно!
— Для него или для тебя?

— По-моему, Скот — гей.— Почему?— Нет, я…

— По-моему, Скот — гей.
— Почему?
— Нет, я уверен — он действительно гей! Причём… Он был таким до приезда сюда. Это хорошие новости.
— Что в этом хорошего?
— Мы здесь не при чём!
— … Ладно… Скот гей. Или он склонен к этому. Я понял, что я гей, в его возрасте — и, видишь, как-то пережил это.
— Да, Сэм, это ты. И ты очень даже ничего… Но разве ты разгуливал по школе раскрашенным, как кукла?! Разве ты прыгал в группе поддержки, крича: «Вперёд, «Пантеры»!»? А? Парень не знает, как ему себя вести! Я говорю о самосохранении, Сэм.
— Он научится.
— Когда? Где? Ты не видел, как на него смотрели все дети. Это так унизительно!
— Для него или для тебя?

— Это не столь важно. Самое главное — реакция твоего мозга на неадекватную ситуацию. Ну, вот ты оказываешься в измерении X, где можешь рассчитывать только на ловкость, смекалку и силу. У тебя нет ни одежды, ни оружия, ничего. Разумеется, космонавта мы голым на Марс не пошлем. Именно поэтому твой пример может стать хрестоматийным. Представь себе простейшую ситуацию. Исследователь высаживается на поверхность чужой планеты. И первое, что он видит, — слоноподобный слизняк с шестифутовыми клыками, ревя и сверкая глазами, мчится на него. Для нормального землянина такое поведение может означать лишь одно — нападение. И космонавт, не задумываясь, пускает в ход оружие…
— …И приканчивает чудовище, — подхватил Блейд. — А потом оказывается, что это президент местного уфологического общества, сгорая от счастья, мчится к ним, чтобы первым подарить долгожданным инопланетянам букет полевых цветов. А про себя думает: «Наконец-то! Свершилось! Первый контакт! Жаль только, что они такие уроды, эти пришельцы. Не будь я уверен, что они разумны, раздавил бы без всяких колебаний!»

— Это не столь важно. Самое главное —…

— Это не столь важно. Самое главное — реакция твоего мозга на неадекватную ситуацию. Ну, вот ты оказываешься в измерении X, где можешь рассчитывать только на ловкость, смекалку и силу. У тебя нет ни одежды, ни оружия, ничего. Разумеется, космонавта мы голым на Марс не пошлем. Именно поэтому твой пример может стать хрестоматийным. Представь себе простейшую ситуацию. Исследователь высаживается на поверхность чужой планеты. И первое, что он видит, — слоноподобный слизняк с шестифутовыми клыками, ревя и сверкая глазами, мчится на него. Для нормального землянина такое поведение может означать лишь одно — нападение. И космонавт, не задумываясь, пускает в ход оружие…
— …И приканчивает чудовище, — подхватил Блейд. — А потом оказывается, что это президент местного уфологического общества, сгорая от счастья, мчится к ним, чтобы первым подарить долгожданным инопланетянам букет полевых цветов. А про себя думает: «Наконец-то! Свершилось! Первый контакт! Жаль только, что они такие уроды, эти пришельцы. Не будь я уверен, что они разумны, раздавил бы без всяких колебаний!»

Самый сильный инстинкт во всякой живой твари — инстинкт самосохранения, который приводит нас к последнему из семи смертных грехов — гневу. Разве не инстинкт самосохранения пробуждается когда кто-то наносит нам обиду, когда мы становимся достаточно разгневанными, чтобы защитить себя от дальнейших атак? Сатанист практикует принцип: «Если ударят тебя по одной щеке, сокруши обидчика своего в другую его щеку!» Не оставляйте ничего неудовлетворенным. Будьте львом на тропе, опасным даже в защите!

Самый сильный инстинкт во всякой живой твари —…

Самый сильный инстинкт во всякой живой твари — инстинкт самосохранения, который приводит нас к последнему из семи смертных грехов — гневу. Разве не инстинкт самосохранения пробуждается когда кто-то наносит нам обиду, когда мы становимся достаточно разгневанными, чтобы защитить себя от дальнейших атак? Сатанист практикует принцип: «Если ударят тебя по одной щеке, сокруши обидчика своего в другую его щеку!» Не оставляйте ничего неудовлетворенным. Будьте львом на тропе, опасным даже в защите!

С раннего детства мы живем с установкой, что нас ведут по жизни чужие манипуляции. Сначала на нас навешивают поводок наши мамы, бабушки, няни, иногда отцы. Затем, будучи взрослыми, мы с боем выдираем поводок из рук наших суровых воспитателей и начинаем искать тех, кто с удовольствием возьмется вести нас дальше. Каждый ищет руку посильнее.

С раннего детства мы живем с установкой, что…

С раннего детства мы живем с установкой, что нас ведут по жизни чужие манипуляции. Сначала на нас навешивают поводок наши мамы, бабушки, няни, иногда отцы. Затем, будучи взрослыми, мы с боем выдираем поводок из рук наших суровых воспитателей и начинаем искать тех, кто с удовольствием возьмется вести нас дальше. Каждый ищет руку посильнее.

Люди быстро умнеют, когда им это необходимо. Инстинкт самосохранения присущ нам всем.

Люди быстро умнеют, когда им это необходимо. Инстинкт…

Люди быстро умнеют, когда им это необходимо. Инстинкт самосохранения присущ нам всем.

Любопытство кошки гораздо сильнее, чем ее чувство самосохранения.

Любопытство кошки гораздо сильнее, чем ее чувство самосохранения.

Любопытство кошки гораздо сильнее, чем ее чувство самосохранения.

Мое любопытство на этот раз пересиливает мое чувство самосохранения.

Мое любопытство на этот раз пересиливает мое чувство…

Мое любопытство на этот раз пересиливает мое чувство самосохранения.

Они облачили свою тоску в цинизм, что сравнимо с тем, как тьму облачают в смех – для самосохранения, только более уродливого. Тем самым дети ожесточили себя, приняв решение отвечать на ненависть ненавистью.

Они облачили свою тоску в цинизм, что сравнимо…

Они облачили свою тоску в цинизм, что сравнимо с тем, как тьму облачают в смех – для самосохранения, только более уродливого. Тем самым дети ожесточили себя, приняв решение отвечать на ненависть ненавистью.