Я не знаю, изменилось ли что-то в лучшую сторону. Я думаю, все осталось по-прежнему. Колесо крутится. Молодежь работает, старичье выживает, затем, в конце концов, помирает, и на их место приходят новые. Все та же долбежка. Я прочел немало биографий, начиная от Монти Клиффа и заканчивая Эрролом Флинном, и везде одно и то же дерьмо. Не важно, насколько невероятно ты талантлив, через какое-то время ни власть, ни деньги, ни слава не заполняют пустоты, которая приходит в процессе пути.

Я не знаю, изменилось ли что-то в лучшую…

Я не знаю, изменилось ли что-то в лучшую сторону. Я думаю, все осталось по-прежнему. Колесо крутится. Молодежь работает, старичье выживает, затем, в конце концов, помирает, и на их место приходят новые. Все та же долбежка. Я прочел немало биографий, начиная от Монти Клиффа и заканчивая Эрролом Флинном, и везде одно и то же дерьмо. Не важно, насколько невероятно ты талантлив, через какое-то время ни власть, ни деньги, ни слава не заполняют пустоты, которая приходит в процессе пути.

Если меня когда-нибудь лишат гражданства США, и мне придется выбирать, куда направить свои стопы, то я бы хотел закончить свои дни в России!

Если меня когда-нибудь лишат гражданства США, и мне…

Если меня когда-нибудь лишат гражданства США, и мне придется выбирать, куда направить свои стопы, то я бы хотел закончить свои дни в России!

Между Тупаком и мной было много общего. Даже несмотря на то, что мы чертовски разные. Я не из мира хип-хопа, он не ездит на харлее. То, что нас объединяет, — это наше воспитание.

Между Тупаком и мной было много общего. Даже…

Между Тупаком и мной было много общего. Даже несмотря на то, что мы чертовски разные. Я не из мира хип-хопа, он не ездит на харлее. То, что нас объединяет, — это наше воспитание.

Мои собаки по-настоящему помогли мне выбраться из того, в чем я тогда находился. В один миг я потерял все – моя жена умерла, меня перестали снимать, я вынужден был отдать дом за долги — мне негде было жить. А главное — мне перестали доверять. Единственным, что обо мне писали газеты, было то, что «известный когда-то актёр теперь никому не нужен». Однажды я вышел за сигаретами, а продавец мне сказал: вы похожи на какого-то мужика из телека. Я хотел удавиться. От меня отвернулись все мои друзья. Я завел собаку. И только это меня спасло. В прошлом году моя любимица Локки умерла, я очень по ней скучаю и никогда не забуду.

Мои собаки по-настоящему помогли мне выбраться из того,…

Мои собаки по-настоящему помогли мне выбраться из того, в чем я тогда находился. В один миг я потерял все – моя жена умерла, меня перестали снимать, я вынужден был отдать дом за долги — мне негде было жить. А главное — мне перестали доверять. Единственным, что обо мне писали газеты, было то, что «известный когда-то актёр теперь никому не нужен». Однажды я вышел за сигаретами, а продавец мне сказал: вы похожи на какого-то мужика из телека. Я хотел удавиться. От меня отвернулись все мои друзья. Я завел собаку. И только это меня спасло. В прошлом году моя любимица Локки умерла, я очень по ней скучаю и никогда не забуду.

Вынужден констатировать, что несколько ребят получили «Оскары» за те роли, от которых я отказался.

Вынужден констатировать, что несколько ребят получили «Оскары» за…

Вынужден констатировать, что несколько ребят получили «Оскары» за те роли, от которых я отказался.

Я старомодный парень. В отношениях главное — доверие, а если оно пропадает, то и остальное летит к чертям.

Я старомодный парень. В отношениях главное — доверие,…

Я старомодный парень. В отношениях главное — доверие, а если оно пропадает, то и остальное летит к чертям.

Дела шли у меня чудесно, но у меня не было благодарности — ни к деньгам, ни к карьере, ни к собственному здоровью, ни к моей удивительно красивой женщине. Жизнь в шкуре Микки Рурка причиняла ужасную боль.

Дела шли у меня чудесно, но у меня…

Дела шли у меня чудесно, но у меня не было благодарности — ни к деньгам, ни к карьере, ни к собственному здоровью, ни к моей удивительно красивой женщине. Жизнь в шкуре Микки Рурка причиняла ужасную боль.

Я ни разу не проиграл: десять побед и две ничьи, но перед каждым боем у меня было ощущение, что я вот-вот наложу в штаны от страха.

Я ни разу не проиграл: десять побед и…

Я ни разу не проиграл: десять побед и две ничьи, но перед каждым боем у меня было ощущение, что я вот-вот наложу в штаны от страха.

Это не вопрос возраста. Раньше я тренировался в Майами, и там был 75-летний боксер, который мог надрать задницу любому 20-летнему. Возраст — это просто число.

Это не вопрос возраста. Раньше я тренировался в…

Это не вопрос возраста. Раньше я тренировался в Майами, и там был 75-летний боксер, который мог надрать задницу любому 20-летнему. Возраст — это просто число.

Люди очень боятся тишины. До усрачки боятся, потому что не знают, что она означает. А я люблю тишину. Она идет людям на пользу.

Люди очень боятся тишины. До усрачки боятся, потому…

Люди очень боятся тишины. До усрачки боятся, потому что не знают, что она означает. А я люблю тишину. Она идет людям на пользу.

Кинобизнес — это куча конского говнища. Все это иллюзия. Я знал ребят, которые были отличными актерами, но у них никогда не было работы. Я знал ребят, которые были настоящими звездами, но они даже не смогли бы сыграть говорящую какашку на детском утреннике. Так что у меня нет никакого уважения к кинобизнесу. Я уважаю только те доллары, которые мне платят.

Кинобизнес — это куча конского говнища. Все это…

Кинобизнес — это куча конского говнища. Все это иллюзия. Я знал ребят, которые были отличными актерами, но у них никогда не было работы. Я знал ребят, которые были настоящими звездами, но они даже не смогли бы сыграть говорящую какашку на детском утреннике. Так что у меня нет никакого уважения к кинобизнесу. Я уважаю только те доллары, которые мне платят.

Мне нравится Роберт Родригес. Он бесстрашен и он… кладет на все *уй. Я как-то сказал о нем: Роберт плавает в той воде, в которую еще никто не входил до него. Я уважаю это. А еще мне нравится его ковбойская шляпа.

Мне нравится Роберт Родригес. Он бесстрашен и он……

Мне нравится Роберт Родригес. Он бесстрашен и он… кладет на все *уй. Я как-то сказал о нем: Роберт плавает в той воде, в которую еще никто не входил до него. Я уважаю это. А еще мне нравится его ковбойская шляпа.

Люди полагают, что я жру наркотики, размахиваю кулаками и все такое. Похоже, они думают, что по ночам у меня вырастают рога и хвост.

Люди полагают, что я жру наркотики, размахиваю кулаками…

Люди полагают, что я жру наркотики, размахиваю кулаками и все такое. Похоже, они думают, что по ночам у меня вырастают рога и хвост.

Я люблю сниматься в кино, потому что здесь все зависит от тебя. Это не бизнес и не политика. Либо ты хороший актер, либо ты сосешь.

Я люблю сниматься в кино, потому что здесь…

Я люблю сниматься в кино, потому что здесь все зависит от тебя. Это не бизнес и не политика. Либо ты хороший актер, либо ты сосешь.

Женщина гораздо сильнее мужчины. Когда женщина говорит «все, хватит», это значит «все, хватит». Мужчина всегда будет валяться у нее в ногах в надежде вернуть. Я валялся. И почему-то счастлив.

Женщина гораздо сильнее мужчины. Когда женщина говорит «все,…

Женщина гораздо сильнее мужчины. Когда женщина говорит «все, хватит», это значит «все, хватит». Мужчина всегда будет валяться у нее в ногах в надежде вернуть. Я валялся. И почему-то счастлив.

Бокс — очень красивый спорт, очень честный спорт. Не знаю, почему все так драматизируют… Бокс не допускает ошибок. Бокс — серьёзная часть моей жизни. Он научил меня и уважению, и настойчивости, и терпению, и концентрации. Всему, что я теперь использую на площадке.

Бокс — очень красивый спорт, очень честный спорт.…

Бокс — очень красивый спорт, очень честный спорт. Не знаю, почему все так драматизируют… Бокс не допускает ошибок. Бокс — серьёзная часть моей жизни. Он научил меня и уважению, и настойчивости, и терпению, и концентрации. Всему, что я теперь использую на площадке.

Меня страшно угнетает мысль, что я потерял свою внешность. Я расстраиваюсь, когда вижу себя в своих старых фильмах. Я был гораздо более привлекательным, это ужасно. Отвратительно видеть то, как ты становишься хуже.

Меня страшно угнетает мысль, что я потерял свою…

Меня страшно угнетает мысль, что я потерял свою внешность. Я расстраиваюсь, когда вижу себя в своих старых фильмах. Я был гораздо более привлекательным, это ужасно. Отвратительно видеть то, как ты становишься хуже.

Когда я говорю «пидор», я не пытаюсь никого унизить. Для меня «пидор» — это как «заводной дрочила». Я не боюсь говорить «пидор». В жизни не буду осторожничать только из-за того, что какой-то чувачок, видишь ли, может оскорбиться, если я скажу «пидор». У меня есть друзья и среди геев. Мы часто перекидываемся этим словом. Так что если я захочу сказать «пидор», я, вашу мать, скажу «пидор». А если у кого-то проблемы со словом «пидор», пускай поцелует меня промеж ягодиц.

Когда я говорю «пидор», я не пытаюсь никого…

Когда я говорю «пидор», я не пытаюсь никого унизить. Для меня «пидор» — это как «заводной дрочила». Я не боюсь говорить «пидор». В жизни не буду осторожничать только из-за того, что какой-то чувачок, видишь ли, может оскорбиться, если я скажу «пидор». У меня есть друзья и среди геев. Мы часто перекидываемся этим словом. Так что если я захочу сказать «пидор», я, вашу мать, скажу «пидор». А если у кого-то проблемы со словом «пидор», пускай поцелует меня промеж ягодиц.