Взошло яркое солнце — а оно было очень ярким — и позолотило тысячи поднятых к верху лиц, столько невыразимо гнусных в своей жестокой радости и злобе, что человек должен устыдиться своего обличия и отпрянуть от самого себя, уподобившегося в тот момент самому диаволу. Казнь двух жалких созданий, виновников этого отвратительного зрелища, не вызвала у толпы никаких чувств, никакой жалости, никаких мыслей о том, что на самом деле две бессмертные души отправились на Страшный суд. Непристойности не стихали, словно бы в этом мире никогда не слышали имени Христа, словно в людях нет никакой веры, а те, кого только что вздернули на воздух, сравнялись с животными.

Взошло яркое солнце — а оно было очень…

Взошло яркое солнце — а оно было очень ярким — и позолотило тысячи поднятых к верху лиц, столько невыразимо гнусных в своей жестокой радости и злобе, что человек должен устыдиться своего обличия и отпрянуть от самого себя, уподобившегося в тот момент самому диаволу. Казнь двух жалких созданий, виновников этого отвратительного зрелища, не вызвала у толпы никаких чувств, никакой жалости, никаких мыслей о том, что на самом деле две бессмертные души отправились на Страшный суд. Непристойности не стихали, словно бы в этом мире никогда не слышали имени Христа, словно в людях нет никакой веры, а те, кого только что вздернули на воздух, сравнялись с животными.

В тех крохотных мирах, в которых живут дети… ничего не ощущается так тонко и не чувствуется так остро, как несправедливость.

В тех крохотных мирах, в которых живут дети……

В тех крохотных мирах, в которых живут дети… ничего не ощущается так тонко и не чувствуется так остро, как несправедливость.

Из всех изобретений и открытий в науке и искусствах, из всех великих последствий удивительного развития техники на первом месте стоит книгопечатание.

Из всех изобретений и открытий в науке и…

Из всех изобретений и открытий в науке и искусствах, из всех великих последствий удивительного развития техники на первом месте стоит книгопечатание.

Укротите свой аппетит, дорогие мои, и вы победите человеческую природу.

Укротите свой аппетит, дорогие мои, и вы победите…

Укротите свой аппетит, дорогие мои, и вы победите человеческую природу.

В этом мире пользу приносит каждый, кто облегчает бремя другого человека.

В этом мире пользу приносит каждый, кто облегчает…

В этом мире пользу приносит каждый, кто облегчает бремя другого человека.

Человек не может по-настоящему усовершенствоваться, если не помогает усовершенствоваться другим.

Человек не может по-настоящему усовершенствоваться, если не помогает…

Человек не может по-настоящему усовершенствоваться, если не помогает усовершенствоваться другим.

Слёзы — дождь, смывающий земную пыль, что покрывает наши заскорузлые сердца.

Слёзы — дождь, смывающий земную пыль, что покрывает…

Слёзы — дождь, смывающий земную пыль, что покрывает наши заскорузлые сердца.

Любовь — интереснейшая и самая простительная из всех человеческих слабостей.

Любовь — интереснейшая и самая простительная из всех…

Любовь — интереснейшая и самая простительная из всех человеческих слабостей.

Цивилизация и варварство ведут на поводу наш хвастливый мир.

Цивилизация и варварство ведут на поводу наш хвастливый…

Цивилизация и варварство ведут на поводу наш хвастливый мир.

Я не знаю ни одного американского джентльмена. Да простит меня Бог, что я употребил эти два слова вместе.

Я не знаю ни одного американского джентльмена. Да…

Я не знаю ни одного американского джентльмена. Да простит меня Бог, что я употребил эти два слова вместе.

Лучшая часть праздника — рассказ о том, как прошел праздник.

Лучшая часть праздника — рассказ о том, как…

Лучшая часть праздника — рассказ о том, как прошел праздник.

Первое правило бизнеса — поступай с другим так, как он хотел бы поступить с тобой.

Первое правило бизнеса — поступай с другим так,…

Первое правило бизнеса — поступай с другим так, как он хотел бы поступить с тобой.

Нам дана жизнь с непременным условием храбро защищать её до последней минуты.

Нам дана жизнь с непременным условием храбро защищать…

Нам дана жизнь с непременным условием храбро защищать её до последней минуты.

И хотя родина есть только имя, только слово, — оно сильно, сильней самых могущественных заклинаний волшебника, которым повинуются духи.

И хотя родина есть только имя, только слово,…

И хотя родина есть только имя, только слово, — оно сильно, сильней самых могущественных заклинаний волшебника, которым повинуются духи.

Пусть у тебя будет сердце, которое никогда не ожесточится, и характер, который никогда не испортится, и прикосновение, которое никогда не ранит.

Пусть у тебя будет сердце, которое никогда не…

Пусть у тебя будет сердце, которое никогда не ожесточится, и характер, который никогда не испортится, и прикосновение, которое никогда не ранит.