– А не могли бы вы мне продемонстрировать образец вашего… гм сквернословия?
– Да пожалуйста! Хлор, бром, йод!!! Ангидрит твою фторпикриновую! – Он вытаращил на меня удивленные глаза. – Упиться ей фенолфталеином!
– Кому?!
– Жозефине, наверное… – неуверенно произнесла я.
– Почему – Жозефине? – ошалело поинтересовался Сарториус.
– Потому что она дура! Хлор!..

– А не могли бы вы мне продемонстрировать…

– А не могли бы вы мне продемонстрировать образец вашего… гм сквернословия?
– Да пожалуйста! Хлор, бром, йод!!! Ангидрит твою фторпикриновую! – Он вытаращил на меня удивленные глаза. – Упиться ей фенолфталеином!
– Кому?!
– Жозефине, наверное… – неуверенно произнесла я.
– Почему – Жозефине? – ошалело поинтересовался Сарториус.
– Потому что она дура! Хлор!..

– Она ругается, как алхимик, а не как сапожник. Абсолютно безобидно. Если только свои ругательства в жизнь воплотить не решится, – усмехнулся Вольф.
– А я вот спросить все у нее стеснялся, чего она фенолфталеином ругается? Это же вроде индикатор какой-то?
– Индикатор на щелочи, – подтвердил Учитель и ехидно усмехнулся. – А еще – слабительное. Пурген.

– Она ругается, как алхимик, а не как…

– Она ругается, как алхимик, а не как сапожник. Абсолютно безобидно. Если только свои ругательства в жизнь воплотить не решится, – усмехнулся Вольф.
– А я вот спросить все у нее стеснялся, чего она фенолфталеином ругается? Это же вроде индикатор какой-то?
– Индикатор на щелочи, – подтвердил Учитель и ехидно усмехнулся. – А еще – слабительное. Пурген.