— Вы небось завтра вовсе не намерены являться на работу.
— Если только это вполне удобно, сэр.
— Это совсем неудобно и недобросовестно. Но если я удержу с вас за это полкроны, вы ведь будете считать себя обиженным, не так ли?
— Однако, вам не приходит в голову, что я смогу считать себя обиженным, когда плачу вам жалование даром.
— Довольно слабое оправдание, для того, чтобы каждый год, двадцать пятое декабря, запускать руку в мой карман.

— Вы небось завтра вовсе не намерены являться…

— Вы небось завтра вовсе не намерены являться на работу.
— Если только это вполне удобно, сэр.
— Это совсем неудобно и недобросовестно. Но если я удержу с вас за это полкроны, вы ведь будете считать себя обиженным, не так ли?
— Однако, вам не приходит в голову, что я смогу считать себя обиженным, когда плачу вам жалование даром.
— Довольно слабое оправдание, для того, чтобы каждый год, двадцать пятое декабря, запускать руку в мой карман.

– Слыхали! – сказал Скрудж. – Повеселиться на святках! А ты-то по какому праву хочешь веселиться? Какие у тебя основания для веселья? Или тебе кажется, что ты еще недостаточно беден?
– В таком случае, – весело отозвался племянник, – по какому праву вы так мрачно настроены, дядюшка? Какие у вас основания быть угрюмым? Или вам кажется, что вы еще недостаточно богаты?

– Слыхали! – сказал Скрудж. – Повеселиться на…

– Слыхали! – сказал Скрудж. – Повеселиться на святках! А ты-то по какому праву хочешь веселиться? Какие у тебя основания для веселья? Или тебе кажется, что ты еще недостаточно беден?
– В таком случае, – весело отозвался племянник, – по какому праву вы так мрачно настроены, дядюшка? Какие у вас основания быть угрюмым? Или вам кажется, что вы еще недостаточно богаты?