— Я заметил у вас столько шрамов по всему телу. Как вы еще только не померли?
— Дедуль, а вы знали? Когда у Айну проходят похороны, они портят кимоно и личные вещи умершего. Это изгоняет душу из них, чтобы владелец мог пользоваться ими в загробном мире. Но чтобы выбить душу из меня, нужна рана похуже каждой из этих.
— Души покидают их, потому что они выполнили своё предназначение в этом мире. Твои раны тебя не убьют, потому что ты ещё не сделал того, чего должен.

— Я заметил у вас столько шрамов по…

— Я заметил у вас столько шрамов по всему телу. Как вы еще только не померли?
— Дедуль, а вы знали? Когда у Айну проходят похороны, они портят кимоно и личные вещи умершего. Это изгоняет душу из них, чтобы владелец мог пользоваться ими в загробном мире. Но чтобы выбить душу из меня, нужна рана похуже каждой из этих.
— Души покидают их, потому что они выполнили своё предназначение в этом мире. Твои раны тебя не убьют, потому что ты ещё не сделал того, чего должен.

— Сузукава страдал? Как он погиб?
— Асирпа-сан, Сузукава был плохим человеком. У плохих людей сердца не человеческие. Так что им менее больно, чем обычным людям. Поэтому их не стоит жалеть.
— Хватит говорить со мной, как с малекьной! Думаешь, я не смогу понять?
— Я и правда так раньше старался думать. Во время войны все время твердил, что враги не такие как мы. Что oни не страдали, когда умирали. На поле боя нужно разрушить себя изнутри и стать кем-то другим, если хочешь сражаться. Иначе выжать там попросту невозмоно.

— Сузукава страдал? Как он погиб?— Асирпа-сан, Сузукава…

— Сузукава страдал? Как он погиб?
— Асирпа-сан, Сузукава был плохим человеком. У плохих людей сердца не человеческие. Так что им менее больно, чем обычным людям. Поэтому их не стоит жалеть.
— Хватит говорить со мной, как с малекьной! Думаешь, я не смогу понять?
— Я и правда так раньше старался думать. Во время войны все время твердил, что враги не такие как мы. Что oни не страдали, когда умирали. На поле боя нужно разрушить себя изнутри и стать кем-то другим, если хочешь сражаться. Иначе выжать там попросту невозмоно.

— Эй, Сугимото, ещё немного читатапа* осталось. Доедай.
— Я сыт.
— Чего? Олень, отчаянно бегущий вперед! Тепло его внутренностей! Вкус его мяса! Это всё — доказательства того, что олень жил! Доедай и помни об этом! Это ответственность, которую мы несём за свою добычу!

— Эй, Сугимото, ещё немного читатапа* осталось. Доедай.—…

— Эй, Сугимото, ещё немного читатапа* осталось. Доедай.
— Я сыт.
— Чего? Олень, отчаянно бегущий вперед! Тепло его внутренностей! Вкус его мяса! Это всё — доказательства того, что олень жил! Доедай и помни об этом! Это ответственность, которую мы несём за свою добычу!

— Мои замёрзшие руки согреваются…
— Олень умер и теперь согревает тебя. Тепло его тела становится твоим и поддерживает в тебе жизнь. Мы и хищники едим мясо, а остальное становится пищей для деревьев, травы и земли. Жизнь этого оленя не уходит даром.

— Мои замёрзшие руки согреваются…— Олень умер и…

— Мои замёрзшие руки согреваются…
— Олень умер и теперь согревает тебя. Тепло его тела становится твоим и поддерживает в тебе жизнь. Мы и хищники едим мясо, а остальное становится пищей для деревьев, травы и земли. Жизнь этого оленя не уходит даром.