В его глазах было столько тоски, что можно было бы отравить ею всех людей мира.

В его глазах было столько тоски, что можно…

В его глазах было столько тоски, что можно было бы отравить ею всех людей мира.

И все они — только бледные тени, а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.

И все они — только бледные тени, а…

И все они — только бледные тени, а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.

Красивые всегда смелые.

Красивые всегда смелые.

Красивые всегда смелые.

Не своротить камня с пути думою.

Не своротить камня с пути думою.

Не своротить камня с пути думою.

Здоровья всегда хватит на жизнь. Здоровье! Разве ты, имея деньги, не тратил бы их? Здоровье — тоже золото.

Здоровья всегда хватит на жизнь. Здоровье! Разве ты,…

Здоровья всегда хватит на жизнь. Здоровье! Разве ты, имея деньги, не тратил бы их? Здоровье — тоже золото.

Те, которые не умеют жить, легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот — поют.

Те, которые не умеют жить, легли бы спать.…

Те, которые не умеют жить, легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот — поют.

— Что сделаю я для других людей?! — сильнее грома крикнул Данко. И вдруг он разорвал себе грудь и вырвал из неё своё сердце.

— Что сделаю я для других людей?! —…

— Что сделаю я для других людей?! — сильнее грома крикнул Данко. И вдруг он разорвал себе грудь и вырвал из неё своё сердце.

Здоровья всегда хватит на жизнь.

Здоровья всегда хватит на жизнь.

Здоровья всегда хватит на жизнь.

— Ну, отправилась ты в Польшу… — подсказал я ей.
— Да… с тем, маленьким полячком. Он был смешной и подлый. Когда ему нужна была женщина, он ластился ко мне котом и с его языка горячий мед тек, а когда он меня не хотел, то щелкал меня словами, как кнутом. Раз как-то шли мы по берегу реки, и вот он сказал мне гордое, обидное слово. О! О!… Я рассердилась! Я закипела, как смола! Я взяла его на руки и, как ребенка, — он был маленький, — подняла вверх, сдавив ему бока так, что он посинел весь. И вот я размахнулась и бросила его с берега в реку. Он кричал. Смешно так кричал. Я смотрела на него сверху, а он барахтался там, в воде. Я ушла тогда. И больше не встречалась с ним. Я была счастлива на это: никогда не встречалась после с теми, которых когда-то любила. Это нехорошие встречи, все равно как бы с покойниками.

— Ну, отправилась ты в Польшу… — подсказал…

— Ну, отправилась ты в Польшу… — подсказал я ей.
— Да… с тем, маленьким полячком. Он был смешной и подлый. Когда ему нужна была женщина, он ластился ко мне котом и с его языка горячий мед тек, а когда он меня не хотел, то щелкал меня словами, как кнутом. Раз как-то шли мы по берегу реки, и вот он сказал мне гордое, обидное слово. О! О!… Я рассердилась! Я закипела, как смола! Я взяла его на руки и, как ребенка, — он был маленький, — подняла вверх, сдавив ему бока так, что он посинел весь. И вот я размахнулась и бросила его с берега в реку. Он кричал. Смешно так кричал. Я смотрела на него сверху, а он барахтался там, в воде. Я ушла тогда. И больше не встречалась с ним. Я была счастлива на это: никогда не встречалась после с теми, которых когда-то любила. Это нехорошие встречи, все равно как бы с покойниками.

И вижу я, что не живут люди, а все примеряются и кладут на это всю жизнь. И когда обворуют сами себя, истратив время, то начнут плакаться на судьбу. Что же тут судьба? Каждый сам себе судьба!

И вижу я, что не живут люди, а…

И вижу я, что не живут люди, а все примеряются и кладут на это всю жизнь. И когда обворуют сами себя, истратив время, то начнут плакаться на судьбу. Что же тут судьба? Каждый сам себе судьба!

Чтобы жить — надо уметь что-нибудь делать.

Чтобы жить — надо уметь что-нибудь делать.

Чтобы жить — надо уметь что-нибудь делать.

Наказание человека — в нем самом.

Наказание человека — в нем самом.

Наказание человека — в нем самом.

Свобода от всего — это наказание.

Свобода от всего — это наказание.

Свобода от всего — это наказание.

За все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью.

За все, что человек берет, он платит собой:…

За все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью.

Кто ничего не делает, с тем ничего не станется.

Кто ничего не делает, с тем ничего не…

Кто ничего не делает, с тем ничего не станется.

В жизни всегда есть место подвигу. И те, которые не находят их для себя, – те просто лентяи или трусы или не понимают жизни, потому что, кабы люди понимали жизнь, каждый захотел бы оставить после себя свою тень в ней.

В жизни всегда есть место подвигу. И те,…

В жизни всегда есть место подвигу. И те, которые не находят их для себя, – те просто лентяи или трусы или не понимают жизни, потому что, кабы люди понимали жизнь, каждый захотел бы оставить после себя свою тень в ней.

Не меньше чумы губит любовь людей.

Не меньше чумы губит любовь людей.

Не меньше чумы губит любовь людей.