Восток или Запад, союзники или противники — это уже не важно. Остановить их — единственный способ положить конец уже начатому ими наступлению.

Восток или Запад, союзники или противники — это…

Восток или Запад, союзники или противники — это уже не важно. Остановить их — единственный способ положить конец уже начатому ими наступлению.

Во-первых, с чего ты взял, что у нее кто-то есть? Во-вторых, даже если это так, почему ты считаешь, что она с ним счастлива? Можно прибиться к кому-то, спасаясь от одиночества, проводить время с другим, чтобы пережить разрыв, но постоянно вспоминать любимого человека. Можно, говоря с другим, слышать твой голос, смотреть другому в глаза и видеть твои.

Во-первых, с чего ты взял, что у нее…

Во-первых, с чего ты взял, что у нее кто-то есть? Во-вторых, даже если это так, почему ты считаешь, что она с ним счастлива? Можно прибиться к кому-то, спасаясь от одиночества, проводить время с другим, чтобы пережить разрыв, но постоянно вспоминать любимого человека. Можно, говоря с другим, слышать твой голос, смотреть другому в глаза и видеть твои.

… Быть с женщиной, любящей другого, и прикидываться, что ничего не замечаешь. Когда влюблён, это как ножом по сердцу. Знаешь, но делаешь вид, будто не знаешь. В конце концов это становится невыносимо — или она выставляет тебя за дверь.

… Быть с женщиной, любящей другого, и прикидываться,…

… Быть с женщиной, любящей другого, и прикидываться, что ничего не замечаешь. Когда влюблён, это как ножом по сердцу. Знаешь, но делаешь вид, будто не знаешь. В конце концов это становится невыносимо — или она выставляет тебя за дверь.

Ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня. Есть места, бередящие память. С ней я пережил самые счастливые мгновения своей жизни. Вот и шатаюсь у неё под окнами, посиживаю на лавочке, предаюсь воспоминаниям. Иногда вижу нас вдвоём — две тени, входящие в дом с покупками, сделанными в магазинчике на углу. Слышу её смех, её шутки, смотрю на то место, куда она всегда ставила пакет, ища ключи. Бывает, даже встаю с лавочки, вроде как поднять её пакет, — в сумасшедшей надежде, что дверь откроется и жизнь продолжится с того момента, когда прервалась… Идиотизм, конечно, но мне от этого так хорошо!

Ничего не могу с собой поделать, это сильнее…

Ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня. Есть места, бередящие память. С ней я пережил самые счастливые мгновения своей жизни. Вот и шатаюсь у неё под окнами, посиживаю на лавочке, предаюсь воспоминаниям. Иногда вижу нас вдвоём — две тени, входящие в дом с покупками, сделанными в магазинчике на углу. Слышу её смех, её шутки, смотрю на то место, куда она всегда ставила пакет, ища ключи. Бывает, даже встаю с лавочки, вроде как поднять её пакет, — в сумасшедшей надежде, что дверь откроется и жизнь продолжится с того момента, когда прервалась… Идиотизм, конечно, но мне от этого так хорошо!

Порой бывает достаточно едва ощутимого движения, простого внимания, чтобы убедить себя, что ты нашёл родственную душу.

Порой бывает достаточно едва ощутимого движения, простого внимания,…

Порой бывает достаточно едва ощутимого движения, простого внимания, чтобы убедить себя, что ты нашёл родственную душу.

Смелость позволяет превозмочь страх, потому что она сильнее его.

Смелость позволяет превозмочь страх, потому что она сильнее…

Смелость позволяет превозмочь страх, потому что она сильнее его.

Нельзя говорить «слишком поздно», когда любящий вас человек готов доказать свою любовь.

Нельзя говорить «слишком поздно», когда любящий вас человек…

Нельзя говорить «слишком поздно», когда любящий вас человек готов доказать свою любовь.

Дни становятся бесконечными, когда рядом нет любимого человека.

Дни становятся бесконечными, когда рядом нет любимого человека.

Дни становятся бесконечными, когда рядом нет любимого человека.