Если вы спросите моего мнения, то я считаю, что глаза действительно являются окнами души.

Если вы спросите моего мнения, то я считаю,…

Если вы спросите моего мнения, то я считаю, что глаза действительно являются окнами души.

По крайней мере, у себя дома она все держала под контролем. Сюда она могла впускать лишь тех, кого хотела, решать, сколько они пробудут и где именно расположатся. В отличие от сердца, куда люди входят без спроса, вторгаются в любые уголки, и попробуй потом удержать их дольше, чем они планировали.

По крайней мере, у себя дома она все…

По крайней мере, у себя дома она все держала под контролем. Сюда она могла впускать лишь тех, кого хотела, решать, сколько они пробудут и где именно расположатся. В отличие от сердца, куда люди входят без спроса, вторгаются в любые уголки, и попробуй потом удержать их дольше, чем они планировали.

Если чувствуешь, как по спине пробегает холодок, значит, кто-то ходит по твоей могиле.

Если чувствуешь, как по спине пробегает холодок, значит,…

Если чувствуешь, как по спине пробегает холодок, значит, кто-то ходит по твоей могиле.

Есть люди, которые не обнимаются без конца и не играют с тобой в разные игры, но все равно любят тебя. Они просто не знают, как об этом сказать.

Есть люди, которые не обнимаются без конца и…

Есть люди, которые не обнимаются без конца и не играют с тобой в разные игры, но все равно любят тебя. Они просто не знают, как об этом сказать.

Если вы доверяете семечку нести по ветру ваши желания, то вам стоит точно знать, откуда оно взялось и куда отправится дальше.

Если вы доверяете семечку нести по ветру ваши…

Если вы доверяете семечку нести по ветру ваши желания, то вам стоит точно знать, откуда оно взялось и куда отправится дальше.

Со слезами на глазах я стоял у задней стены детской комнаты в новой гостинице. В горле у меня застрял огромный ком, и мне казалось, что я никогда больше не смогу говорить. Я все рассматривал и рассматривал стены — своеобразный фотоальбом всего, что мы делали с Элизабет и Люком за последние несколько месяцев. Как будто кто-то сидел вдалеке и рисовал нас.

Со слезами на глазах я стоял у задней…

Со слезами на глазах я стоял у задней стены детской комнаты в новой гостинице. В горле у меня застрял огромный ком, и мне казалось, что я никогда больше не смогу говорить. Я все рассматривал и рассматривал стены — своеобразный фотоальбом всего, что мы делали с Элизабет и Люком за последние несколько месяцев. Как будто кто-то сидел вдалеке и рисовал нас.

Она была лучше пиццы, лучше оливок, лучше пятниц и лучше, чем крутиться на кресле, и даже сейчас, когда она уже не с нами, — я, конечно, не должен этого говорить — из всех моих друзей Элизабет Эган — мой самый любимый друг.

Она была лучше пиццы, лучше оливок, лучше пятниц…

Она была лучше пиццы, лучше оливок, лучше пятниц и лучше, чем крутиться на кресле, и даже сейчас, когда она уже не с нами, — я, конечно, не должен этого говорить — из всех моих друзей Элизабет Эган — мой самый любимый друг.

Ошибка номер два: надевая второй браслет ей на запястье, я почувствовал, что отдаю частичку своего сердца.

Ошибка номер два: надевая второй браслет ей на…

Ошибка номер два: надевая второй браслет ей на запястье, я почувствовал, что отдаю частичку своего сердца.

Она оставалась одна, потому что любовь — это нечто такое, что контролю не подлежит. А ей нужно всегда контролировать ситуацию.

Она оставалась одна, потому что любовь — это…

Она оставалась одна, потому что любовь — это нечто такое, что контролю не подлежит. А ей нужно всегда контролировать ситуацию.

Видишь впереди цель, но чтобы попасть туда, то и дело приходится от неё удаляться…

Видишь впереди цель, но чтобы попасть туда, то…

Видишь впереди цель, но чтобы попасть туда, то и дело приходится от неё удаляться…

Она хотела снова поцеловать Айвена, боялась своего желания, пыталась избавиться от него, но не могла. В Айвене было что-то такое чистое, такое детское, хотя он выглядел сильным и опытным.

Она хотела снова поцеловать Айвена, боялась своего желания,…

Она хотела снова поцеловать Айвена, боялась своего желания, пыталась избавиться от него, но не могла. В Айвене было что-то такое чистое, такое детское, хотя он выглядел сильным и опытным.

Жизнь, она состоит из встреч и расставаний. Каждый день люди приходят в твою жизнь, ты говоришь им «доброе утро», потом говоришь «добрый вечер», некоторые остаются на несколько минут, некоторые — на несколько месяцев, некоторые — на год, другие — навсегда. Кто бы это ни был, вы встречаетесь, а затем расстаетесь.

Жизнь, она состоит из встреч и расставаний. Каждый…

Жизнь, она состоит из встреч и расставаний. Каждый день люди приходят в твою жизнь, ты говоришь им «доброе утро», потом говоришь «добрый вечер», некоторые остаются на несколько минут, некоторые — на несколько месяцев, некоторые — на год, другие — навсегда. Кто бы это ни был, вы встречаетесь, а затем расстаетесь.

О чем не нужно знать, о том не нужно и спрашивать.

О чем не нужно знать, о том не…

О чем не нужно знать, о том не нужно и спрашивать.

Чем больше вы пытаетесь всё упростить, тем сильнее всё усложняете. Вы создаёте правила, возводите стены, отталкиваете людей, обманываете саму себя и не обращаете внимания на искренние чувства. Это не делает жизнь проще.

Чем больше вы пытаетесь всё упростить, тем сильнее…

Чем больше вы пытаетесь всё упростить, тем сильнее всё усложняете. Вы создаёте правила, возводите стены, отталкиваете людей, обманываете саму себя и не обращаете внимания на искренние чувства. Это не делает жизнь проще.

— Сколько тебе лет? — Он взглянул на меня с подозрением. — Ты выглядишь, как будто тебе столько же лет, сколько моей тете. — Он нахмурился. — А тетя не любит играть с пожарной машиной.
Я пожал плечами:
— Ну, тогда твоя тетя — скучный старый йынчукс.
— Иынчукс! — радостно вскричал Люк. — Что такое «йынчукс»?
— Тот, кто скучный, — ответил я, морща нос и произнося это слово так, словно речь шла о болезни. Мне нравилось произносить слова задом наперед, как будто я изобретал свой собственный язык.
— Скучный, — повторил за мной Люк и тоже наморщил нос. — Фу-у-у!

— Сколько тебе лет? — Он взглянул на…

— Сколько тебе лет? — Он взглянул на меня с подозрением. — Ты выглядишь, как будто тебе столько же лет, сколько моей тете. — Он нахмурился. — А тетя не любит играть с пожарной машиной.
Я пожал плечами:
— Ну, тогда твоя тетя — скучный старый йынчукс.
— Иынчукс! — радостно вскричал Люк. — Что такое «йынчукс»?
— Тот, кто скучный, — ответил я, морща нос и произнося это слово так, словно речь шла о болезни. Мне нравилось произносить слова задом наперед, как будто я изобретал свой собственный язык.
— Скучный, — повторил за мной Люк и тоже наморщил нос. — Фу-у-у!

Она была на шаг впереди, даже если опаздывала.

Она была на шаг впереди, даже если опаздывала.

Она была на шаг впереди, даже если опаздывала.

Но потом я понял, что раз каждый день, каждую секунду я думал о ней и улыбался, значит, встреча с ней, знакомство с ней и, главное, любовь к ней были самым большим добром в моей жизни.

Но потом я понял, что раз каждый день,…

Но потом я понял, что раз каждый день, каждую секунду я думал о ней и улыбался, значит, встреча с ней, знакомство с ней и, главное, любовь к ней были самым большим добром в моей жизни.

Она устала обнимать подушки, согреваться только благодаря одеялам и переживать романтические моменты исключительно во сне. Устала ждать, чтобы день прошел побыстрее и наступило завтра. Надеяться на то, что каждый следующий день будет лучше и проще. Но так никогда не получалось. Она работала, оплачивала счета и ложилась спать, хотя толком и не спала. Каждое утро груз, лежащий на ее плечах, становился все тяжелее, и каждое утро ей хотелось, чтобы скорее наступила ночь и она смогла бы вернуться в постель, обнять свои подушки и завернуться в теплые одеяла.

Она устала обнимать подушки, согреваться только благодаря одеялам…

Она устала обнимать подушки, согреваться только благодаря одеялам и переживать романтические моменты исключительно во сне. Устала ждать, чтобы день прошел побыстрее и наступило завтра. Надеяться на то, что каждый следующий день будет лучше и проще. Но так никогда не получалось. Она работала, оплачивала счета и ложилась спать, хотя толком и не спала. Каждое утро груз, лежащий на ее плечах, становился все тяжелее, и каждое утро ей хотелось, чтобы скорее наступила ночь и она смогла бы вернуться в постель, обнять свои подушки и завернуться в теплые одеяла.

Насколько иначе выглядят люди, когда по-настоящему посмотришь им в глаза!

Насколько иначе выглядят люди, когда по-настоящему посмотришь им…

Насколько иначе выглядят люди, когда по-настоящему посмотришь им в глаза!