Ответь ему «да». Даже если умираешь от страха, даже если потом раскаешься, потому что будешь каяться всю жизнь, если сейчас ответишь ему «нет».

Ответь ему «да». Даже если умираешь от страха,…

Ответь ему «да». Даже если умираешь от страха, даже если потом раскаешься, потому что будешь каяться всю жизнь, если сейчас ответишь ему «нет».

С некоторых пор единственной его темой стали воспоминания о прекрасных моментах прошлого, то был его потаенный путь к облегчению души. Ибо в этом он нуждался больше всего: через рот выплеснуть то, что накопилось в душе.

С некоторых пор единственной его темой стали воспоминания…

С некоторых пор единственной его темой стали воспоминания о прекрасных моментах прошлого, то был его потаенный путь к облегчению души. Ибо в этом он нуждался больше всего: через рот выплеснуть то, что накопилось в душе.

Скоро мне стукнет сто лет, я видел всякие перемены, даже светила перемещались во Вселенной, и только одного не видел – перемен в этой стране. И конституции новые принимают, и законы всякие, и войны начинаются каждые три месяца, а все равно – живем, как прежде.

Скоро мне стукнет сто лет, я видел всякие…

Скоро мне стукнет сто лет, я видел всякие перемены, даже светила перемещались во Вселенной, и только одного не видел – перемен в этой стране. И конституции новые принимают, и законы всякие, и войны начинаются каждые три месяца, а все равно – живем, как прежде.

Страшнее худого здоровья только худая слава.

Страшнее худого здоровья только худая слава.

Страшнее худого здоровья только худая слава.

Все, что ушло с возрастом, восполнялось характером и старательной умелостью.

Все, что ушло с возрастом, восполнялось характером и…

Все, что ушло с возрастом, восполнялось характером и старательной умелостью.

Она была рядом с ним почти двадцать лет, однако же в этом сонном городе, где каждому было известно все, вплоть до государственных секретов, об их отношениях не знал никто.

Она была рядом с ним почти двадцать лет,…

Она была рядом с ним почти двадцать лет, однако же в этом сонном городе, где каждому было известно все, вплоть до государственных секретов, об их отношениях не знал никто.

Она не была привержена порядку, хотя ей казалось обратное, просто у нее был свой собственный отчаянный метод: она прятала беспорядок.

Она не была привержена порядку, хотя ей казалось…

Она не была привержена порядку, хотя ей казалось обратное, просто у нее был свой собственный отчаянный метод: она прятала беспорядок.

Ничто так не характеризует человека больше, чем то, как он умирает.

Ничто так не характеризует человека больше, чем то,…

Ничто так не характеризует человека больше, чем то, как он умирает.

Людям, которых любят, следовало бы умирать вместе со всеми их вещами.

Людям, которых любят, следовало бы умирать вместе со…

Людям, которых любят, следовало бы умирать вместе со всеми их вещами.

Он тоже пытался утопить свою давнюю боль в чужих разбитых сердцах.

Он тоже пытался утопить свою давнюю боль в…

Он тоже пытался утопить свою давнюю боль в чужих разбитых сердцах.

Улыбайся, не доставляй беде удовольствия.

Улыбайся, не доставляй беде удовольствия.

Улыбайся, не доставляй беде удовольствия.

Слабым никогда не войти в царство любви, законы в этом царстве суровы, женщины отдают себя лишь смелым и решительным мужчинам, они сулят им надежность, а это то, что нужно женщинам в жизни.

Слабым никогда не войти в царство любви, законы…

Слабым никогда не войти в царство любви, законы в этом царстве суровы, женщины отдают себя лишь смелым и решительным мужчинам, они сулят им надежность, а это то, что нужно женщинам в жизни.

Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви.

Так было всегда: запах горького миндаля наводил на…

Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви.

Тайная жизнь с мужчиной, который никогда не принадлежал ей полностью, жизнь, в которой не однажды случались мгновенные вспышки счастья, не так уж плоха. Наоборот: его жизненный опыт свидетельствовал, что, возможно, как раз это придавало ей прелесть.

Тайная жизнь с мужчиной, который никогда не принадлежал…

Тайная жизнь с мужчиной, который никогда не принадлежал ей полностью, жизнь, в которой не однажды случались мгновенные вспышки счастья, не так уж плоха. Наоборот: его жизненный опыт свидетельствовал, что, возможно, как раз это придавало ей прелесть.

Предстояло научить ее думать о любви, как о благодати, которая вовсе не является средством для чего-то, но есть сама по себе начало и конец всего.

Предстояло научить ее думать о любви, как о…

Предстояло научить ее думать о любви, как о благодати, которая вовсе не является средством для чего-то, но есть сама по себе начало и конец всего.

Начиная писать, он был готов подвергнуть свое терпение величайшему испытанию, во всяком случае, ждать до тех пор, пока не станет совершенно очевидно, что он теряет время уникальным, не укладывающимся в голове образом.

Начиная писать, он был готов подвергнуть свое терпение…

Начиная писать, он был готов подвергнуть свое терпение величайшему испытанию, во всяком случае, ждать до тех пор, пока не станет совершенно очевидно, что он теряет время уникальным, не укладывающимся в голове образом.

Никогда до того момента не осознавала она так ясно тяжесть и огромность драмы, которую сама породила, когда ей едва исполнилось восемнадцать, и которая должна была преследовать ее до самой смерти. И она заплакала, заплакала в первый раз с того дня, как стряслась эта беда, и плакала одна, без свидетелей, ибо только так она и умела плакать.

Никогда до того момента не осознавала она так…

Никогда до того момента не осознавала она так ясно тяжесть и огромность драмы, которую сама породила, когда ей едва исполнилось восемнадцать, и которая должна была преследовать ее до самой смерти. И она заплакала, заплакала в первый раз с того дня, как стряслась эта беда, и плакала одна, без свидетелей, ибо только так она и умела плакать.

Так было всегда: что бы ни случилось, доброе или дурное, всякое событие у него так или иначе связывалось с нею.

Так было всегда: что бы ни случилось, доброе…

Так было всегда: что бы ни случилось, доброе или дурное, всякое событие у него так или иначе связывалось с нею.

Ее боль раздробилась о слепую ярость против всего света и даже против себя самой, и это дало ей силу и мужество, чтобы один на один встретиться с одиночеством.

Ее боль раздробилась о слепую ярость против всего…

Ее боль раздробилась о слепую ярость против всего света и даже против себя самой, и это дало ей силу и мужество, чтобы один на один встретиться с одиночеством.