Долгие месяцы я размышлял над своим дефектом, который я бы назвал дефектом многодумия, и установил бесспорную связь между моими несчастьями и недержанием мысли. Рассуждения, попытки понять, разобраться никогда не приносили мне ничего хорошего, но всегда лишь оборачивались против меня.

Долгие месяцы я размышлял над своим дефектом, который…

Долгие месяцы я размышлял над своим дефектом, который я бы назвал дефектом многодумия, и установил бесспорную связь между моими несчастьями и недержанием мысли. Рассуждения, попытки понять, разобраться никогда не приносили мне ничего хорошего, но всегда лишь оборачивались против меня.

Алкоголь связан с историей человечества и насчитывает больше приверженцев, чем христианство, буддизм и ислам вместе взятые.

Алкоголь связан с историей человечества и насчитывает больше…

Алкоголь связан с историей человечества и насчитывает больше приверженцев, чем христианство, буддизм и ислам вместе взятые.

Глупость — это не нехватка ума, а нехватка смелости.

Глупость — это не нехватка ума, а нехватка…

Глупость — это не нехватка ума, а нехватка смелости.

Сыпать цитатами слишком легко, потому что на свете столько великих писателей и они столько всего умного сказали, что самому вроде как и напрягаться не стоит.

Сыпать цитатами слишком легко, потому что на свете…

Сыпать цитатами слишком легко, потому что на свете столько великих писателей и они столько всего умного сказали, что самому вроде как и напрягаться не стоит.

— Чтобы мне жилось полегче, я должен стать идиотом!
— Это идиотизм!
— Значит, я на правильном пути.

— Чтобы мне жилось полегче, я должен стать…

— Чтобы мне жилось полегче, я должен стать идиотом!
— Это идиотизм!
— Значит, я на правильном пути.

Когда речь идет о чувствах, не нужно лгать, чтобы говорить неправду.

Когда речь идет о чувствах, не нужно лгать,…

Когда речь идет о чувствах, не нужно лгать, чтобы говорить неправду.

Чтение великих авторов, усилия мысли, изучение трудов гениальных ученых не обязательно делают человека умным. Но риск чрезвычайно велик.

Чтение великих авторов, усилия мысли, изучение трудов гениальных…

Чтение великих авторов, усилия мысли, изучение трудов гениальных ученых не обязательно делают человека умным. Но риск чрезвычайно велик.

Те, кого интересует слишком много даже то, что, в принципе, их не интересует, а они пытаются понять почему, расплачиваются за это одиночеством.

Те, кого интересует слишком много даже то, что,…

Те, кого интересует слишком много даже то, что, в принципе, их не интересует, а они пытаются понять почему, расплачиваются за это одиночеством.

Широта его собственных вкусов и пристрастий закрывала для него доступ в группы, сплотившиеся на основе отторжения чего-либо. Он остерегался единодушия, замешенного на ненависти, и именно его любознательность и открытость, для которой не существовало ни границ, ни кланов, делали его чужим в родной стране.

Широта его собственных вкусов и пристрастий закрывала для…

Широта его собственных вкусов и пристрастий закрывала для него доступ в группы, сплотившиеся на основе отторжения чего-либо. Он остерегался единодушия, замешенного на ненависти, и именно его любознательность и открытость, для которой не существовало ни границ, ни кланов, делали его чужим в родной стране.

— Вы сумасшедший, да? Зачем вы изучали эти… эти штуки…
— Мне было интересно. А еще я почти закончил дипломную работу по…
— Это профессиональное самоубийство, вы выучились на безработного!

— Вы сумасшедший, да? Зачем вы изучали эти……

— Вы сумасшедший, да? Зачем вы изучали эти… эти штуки…
— Мне было интересно. А еще я почти закончил дипломную работу по…
— Это профессиональное самоубийство, вы выучились на безработного!

Он давно за ними наблюдал и в глубине души восхищался ими, настолько гармонично они вписывались в современную жизнь, наделенные от рождения ценнейшим даром разностороннего кретинизма, ничем не омраченного, счастливого, невинного и идеального в своей законченности, глупостью, приятной во всех отношениях для них и для окружающих, ни в малейшей степени не злонамеренной и ни для кого не опасной.

Он давно за ними наблюдал и в глубине…

Он давно за ними наблюдал и в глубине души восхищался ими, настолько гармонично они вписывались в современную жизнь, наделенные от рождения ценнейшим даром разностороннего кретинизма, ничем не омраченного, счастливого, невинного и идеального в своей законченности, глупостью, приятной во всех отношениях для них и для окружающих, ни в малейшей степени не злонамеренной и ни для кого не опасной.

— Ну и ну! Пишете научную работу по спиртным напиткам?
— Нет, я… как бы вам сказать… собрался спиться. Но перед этим решил ознакомиться с предметом.

— Ну и ну! Пишете научную работу по…

— Ну и ну! Пишете научную работу по спиртным напиткам?
— Нет, я… как бы вам сказать… собрался спиться. Но перед этим решил ознакомиться с предметом.

Богатство не самоцель, надо, чтобы восхищение и зависть друзей, знакомых, прохожих на улице стали зеркалом вашего успеха. Разбогатеть — ещё полдела, надо теперь научиться хотеть того, чего хотят богатые.

Богатство не самоцель, надо, чтобы восхищение и зависть…

Богатство не самоцель, надо, чтобы восхищение и зависть друзей, знакомых, прохожих на улице стали зеркалом вашего успеха. Разбогатеть — ещё полдела, надо теперь научиться хотеть того, чего хотят богатые.

С подростковым максимализмом презираю всех, кто нуждается в продуктах брожения или перегонки, чтобы восполнить недостаток воображения или справиться с депрессией.

С подростковым максимализмом презираю всех, кто нуждается в…

С подростковым максимализмом презираю всех, кто нуждается в продуктах брожения или перегонки, чтобы восполнить недостаток воображения или справиться с депрессией.

Моя теория такая, что можно и понимать людей, и судить, одно не исключает другого. Судить — это для нас способ самозащиты, потому что нас-то кто пытается понять? Кто понимает тех, кто старается понимать?

Моя теория такая, что можно и понимать людей,…

Моя теория такая, что можно и понимать людей, и судить, одно не исключает другого. Судить — это для нас способ самозащиты, потому что нас-то кто пытается понять? Кто понимает тех, кто старается понимать?

… быть дураком куда приятнее, чем жить под бременем ума. Дураки определенно счастливее. Я не намерен усваивать полностью мироощущение дураков, но лишь извлечь из него кое-какие полезные компоненты, которые растворены в нем наподобие микроэлементов: жизнерадостность, пофигизм, способность ничего не принимать близко к сердцу, легкость бытия, мысли. Благодать!

… быть дураком куда приятнее, чем жить под…

… быть дураком куда приятнее, чем жить под бременем ума. Дураки определенно счастливее. Я не намерен усваивать полностью мироощущение дураков, но лишь извлечь из него кое-какие полезные компоненты, которые растворены в нем наподобие микроэлементов: жизнерадостность, пофигизм, способность ничего не принимать близко к сердцу, легкость бытия, мысли. Благодать!

Он нашел на свалке старый телевизор и поставил посреди комнаты как символ веры.

Он нашел на свалке старый телевизор и поставил…

Он нашел на свалке старый телевизор и поставил посреди комнаты как символ веры.

Почему я не такой, как все? Я хочу жить обычной жизнью, хочу пошлого мещанского счастья, хочу быть обывателем. Муравьем в муравейнике.

Почему я не такой, как все? Я хочу…

Почему я не такой, как все? Я хочу жить обычной жизнью, хочу пошлого мещанского счастья, хочу быть обывателем. Муравьем в муравейнике.

Есть такая китайская поговорка, суть которой сводится примерно к тому, что рыба не может знать, когда она писает. Это вполне применимо к интеллектуалам, считающим себя умными потому, что они занимаются умственным трудом. Каменщик работает руками, но у него тоже есть разум, который говорит ему: «Э, стена-то вышла кривая, к тому же ты положил мало цемента». Происходит постоянное взаимодействие между его головой и руками. Интеллектуал работает только головой, которая ни с чем не взаимодействует, руки не говорят ему: Эй, чувак, опомнись! Земля-то круглая!’ У интеллектуала не происходит такого внутреннего диалога, поэтому он воображает, будто способен судить обо всем на свете. Он как пианист, который, исходя из того, что виртуозно владеет руками, решил бы, что может с равным успехом быть и боксером, и нейрохирургом, и художником, и карточным шулером.

Есть такая китайская поговорка, суть которой сводится примерно…

Есть такая китайская поговорка, суть которой сводится примерно к тому, что рыба не может знать, когда она писает. Это вполне применимо к интеллектуалам, считающим себя умными потому, что они занимаются умственным трудом. Каменщик работает руками, но у него тоже есть разум, который говорит ему: «Э, стена-то вышла кривая, к тому же ты положил мало цемента». Происходит постоянное взаимодействие между его головой и руками. Интеллектуал работает только головой, которая ни с чем не взаимодействует, руки не говорят ему: Эй, чувак, опомнись! Земля-то круглая!’ У интеллектуала не происходит такого внутреннего диалога, поэтому он воображает, будто способен судить обо всем на свете. Он как пианист, который, исходя из того, что виртуозно владеет руками, решил бы, что может с равным успехом быть и боксером, и нейрохирургом, и художником, и карточным шулером.