Лучше умереть, чем быть безвольным, слабым человеком, который сам не знает, что ему нужно, и, не умея никого любить, хочет, чтобы любили его.

Лучше умереть, чем быть безвольным, слабым человеком, который…

Лучше умереть, чем быть безвольным, слабым человеком, который сам не знает, что ему нужно, и, не умея никого любить, хочет, чтобы любили его.

… Ретаро без труда завоевывал себе новых друзей. Ему казалось, что если он будет весел — или станет изображать веселость, — то сумеет избавиться от одолевшей его беспричинной тоски и лени. Самоослепление, этот важнейший элемент веры, постоянно держало его в состоянии какого-то возбужденного спокойствия. Участвуя в непристойных забавах или сыпя вульгарными шутками, Ретаро думал: «Вот сейчас мне не тоскливо. Я не скучаю». Для себя такое умонастроение он окрестил «забвение любви».

… Ретаро без труда завоевывал себе новых друзей.…

… Ретаро без труда завоевывал себе новых друзей. Ему казалось, что если он будет весел — или станет изображать веселость, — то сумеет избавиться от одолевшей его беспричинной тоски и лени. Самоослепление, этот важнейший элемент веры, постоянно держало его в состоянии какого-то возбужденного спокойствия. Участвуя в непристойных забавах или сыпя вульгарными шутками, Ретаро думал: «Вот сейчас мне не тоскливо. Я не скучаю». Для себя такое умонастроение он окрестил «забвение любви».

Для меня любовь представлялась всего лишь хитроумной сетью, сотканной из маленьких загадок, остающихся без разгадки.

Для меня любовь представлялась всего лишь хитроумной сетью,…

Для меня любовь представлялась всего лишь хитроумной сетью, сотканной из маленьких загадок, остающихся без разгадки.

Я еще не знал, что любви домогаются, что любовь дарят, а потому довольствовался пассивным созерцанием.

Я еще не знал, что любви домогаются, что…

Я еще не знал, что любви домогаются, что любовь дарят, а потому довольствовался пассивным созерцанием.

Едва начинал работать мозг, чувство мое сразу отключалось. Если бывает на свете любовь, которая приходит, уходит и вновь приходит, не претерпевая ни малейших изменений, то именно к этому разряду следует отнести мое чувство.

Едва начинал работать мозг, чувство мое сразу отключалось.…

Едва начинал работать мозг, чувство мое сразу отключалось. Если бывает на свете любовь, которая приходит, уходит и вновь приходит, не претерпевая ни малейших изменений, то именно к этому разряду следует отнести мое чувство.

Я привык считать, что в любом наслаждении есть привкус несчастья, – виной тому мое от рождения слабое здоровье.

Я привык считать, что в любом наслаждении есть…

Я привык считать, что в любом наслаждении есть привкус несчастья, – виной тому мое от рождения слабое здоровье.

Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

Снегу выпало не так уж и много —…

Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

У каждого, наверное, хранится в памяти какое-нибудь событие, ставшее символом ранних лет жизни. Только в большинстве случаев воспоминание это бывает нечетким, как бы смазанным, его и событием-то не назовешь.

У каждого, наверное, хранится в памяти какое-нибудь событие,…

У каждого, наверное, хранится в памяти какое-нибудь событие, ставшее символом ранних лет жизни. Только в большинстве случаев воспоминание это бывает нечетким, как бы смазанным, его и событием-то не назовешь.

Вселенная представлялась мне не более сложной, чем игрушечный дом из кубиков, и я сомневался, что пресловутое «общество», членом которого мне со временем предстояло стать, окажется увлекательнее и ярче мира моего воображения.

Вселенная представлялась мне не более сложной, чем игрушечный…

Вселенная представлялась мне не более сложной, чем игрушечный дом из кубиков, и я сомневался, что пресловутое «общество», членом которого мне со временем предстояло стать, окажется увлекательнее и ярче мира моего воображения.

Детство — это сцена, на которой время и пространство переплетены.

Детство — это сцена, на которой время и…

Детство — это сцена, на которой время и пространство переплетены.

Кто и за что возложил на нас, людей, непонятную обязанность разрушать все вокруг, постоянно изменять окружающий мир, доверяться мимолетным случайностям? Может быть, тяжкий этот долг и называется «реальной жизнью»?

Кто и за что возложил на нас, людей,…

Кто и за что возложил на нас, людей, непонятную обязанность разрушать все вокруг, постоянно изменять окружающий мир, доверяться мимолетным случайностям? Может быть, тяжкий этот долг и называется «реальной жизнью»?

Нормальный человек никогда не знает толком: весел ли он, счастлив ли он. Что ж, сомнение — вещь естественная, счастья без него не бывает.

Нормальный человек никогда не знает толком: весел ли…

Нормальный человек никогда не знает толком: весел ли он, счастлив ли он. Что ж, сомнение — вещь естественная, счастья без него не бывает.

Целомудрие — разновидность эгоизма, в основе которого лежит все то же физическое желание.

Целомудрие — разновидность эгоизма, в основе которого лежит…

Целомудрие — разновидность эгоизма, в основе которого лежит все то же физическое желание.

Я видел, как прелестны ее по-детски припухлые губы, но по-прежнему не испытывал ни малейшего возбуждения. Однако надежда еще жила во мне — а вдруг в момент поцелуя нормальность и неподдельная страсть проснутся во мне сами собой? Механизм придет в движение, и никакая сила не сможет его остановить.
Я приложил свои губы ко рту Соноко. Прошла секунда. Никаких ощущений. Две секунды. Ничего. Три секунды… Мне стало все ясно.

Я видел, как прелестны ее по-детски припухлые губы,…

Я видел, как прелестны ее по-детски припухлые губы, но по-прежнему не испытывал ни малейшего возбуждения. Однако надежда еще жила во мне — а вдруг в момент поцелуя нормальность и неподдельная страсть проснутся во мне сами собой? Механизм придет в движение, и никакая сила не сможет его остановить.
Я приложил свои губы ко рту Соноко. Прошла секунда. Никаких ощущений. Две секунды. Ничего. Три секунды… Мне стало все ясно.

Моя душа словно приподнялась на цыпочках и испуганно замерла.

Моя душа словно приподнялась на цыпочках и испуганно…

Моя душа словно приподнялась на цыпочках и испуганно замерла.

Сейчас эпоха всеобщих расставаний. Кого разлучает жизнь, кого смерть… Сегодня разлука тривиальна, а оригинальна как раз встреча. Она почти как чудо… Разве не чудо, что мы с вами сидим вдвоем и разговариваем?

Сейчас эпоха всеобщих расставаний. Кого разлучает жизнь, кого…

Сейчас эпоха всеобщих расставаний. Кого разлучает жизнь, кого смерть… Сегодня разлука тривиальна, а оригинальна как раз встреча. Она почти как чудо… Разве не чудо, что мы с вами сидим вдвоем и разговариваем?

Любопытство не ведает этики. Возможно, это самая безнравственная из человеческих страстей.

Любопытство не ведает этики. Возможно, это самая безнравственная…

Любопытство не ведает этики. Возможно, это самая безнравственная из человеческих страстей.

… отношения между мужчиной и женщиной не стоят на месте — детская мечта оставить все как есть совершенно нереальна.

… отношения между мужчиной и женщиной не стоят…

… отношения между мужчиной и женщиной не стоят на месте — детская мечта оставить все как есть совершенно нереальна.

Сила женщины определяется степенью страдания, которой она способна покарать своего возлюбленного.

Сила женщины определяется степенью страдания, которой она способна…

Сила женщины определяется степенью страдания, которой она способна покарать своего возлюбленного.