… жизнь встала, наконец, на пуанты, дрожа напряженными икрами и растерянно улыбаясь. И лучше даже не думать, насколько ей хватит сил.

… жизнь встала, наконец, на пуанты, дрожа напряженными…

… жизнь встала, наконец, на пуанты, дрожа напряженными икрами и растерянно улыбаясь. И лучше даже не думать, насколько ей хватит сил.

Куда мы ходим, зависит от того, что мы знаем. А что мы знаем, зависит от того, куда мы ходим.

Куда мы ходим, зависит от того, что мы…

Куда мы ходим, зависит от того, что мы знаем. А что мы знаем, зависит от того, куда мы ходим.

— Давайте попытаемся рассуждать рационально…
— Рассуждать о собственной смерти? Конечно, я постараюсь быть рациональной.

— Давайте попытаемся рассуждать рационально…— Рассуждать о собственной…

— Давайте попытаемся рассуждать рационально…
— Рассуждать о собственной смерти? Конечно, я постараюсь быть рациональной.

Ушла. Совсем ушла, тихо закрыв за собой дверь. И света не стало. Ни света. Ни боли. Ни жизни. Ничего.

Ушла. Совсем ушла, тихо закрыв за собой дверь.…

Ушла. Совсем ушла, тихо закрыв за собой дверь. И света не стало. Ни света. Ни боли. Ни жизни. Ничего.

От счастья не умирают.
С ним просто не живут.

От счастья не умирают.С ним просто не живут.

От счастья не умирают.
С ним просто не живут.

Будущее его было безупречно, предсказуемо и прозрачно, как чистый медицинский спирт, которым он и ужрался как-то вечером с коллегой по ординаторской до самых настоящих розовых слонов — толстых, торжественных и бесшумных.

Будущее его было безупречно, предсказуемо и прозрачно, как…

Будущее его было безупречно, предсказуемо и прозрачно, как чистый медицинский спирт, которым он и ужрался как-то вечером с коллегой по ординаторской до самых настоящих розовых слонов — толстых, торжественных и бесшумных.

Деньги не делают человека свободным. Они делают его неуязвимым.

Деньги не делают человека свободным. Они делают его…

Деньги не делают человека свободным. Они делают его неуязвимым.

Блаженна страна, в которой женщины смотрят так на мужчин, в ней всегда найдутся приют и работа бродячим демографам!

Блаженна страна, в которой женщины смотрят так на…

Блаженна страна, в которой женщины смотрят так на мужчин, в ней всегда найдутся приют и работа бродячим демографам!

Стремительно убежала, бросив Хрипунова в тёмном коридоре, пропитанном ароматами вечной тухлятины и нестрашной молодой нищеты, которая ещё надеется на то, что всё это — черновик, и потом, очень скоро, наступит настоящая жизнь, которую можно будет прожить набело — счастливо и хорошо.

Стремительно убежала, бросив Хрипунова в тёмном коридоре, пропитанном…

Стремительно убежала, бросив Хрипунова в тёмном коридоре, пропитанном ароматами вечной тухлятины и нестрашной молодой нищеты, которая ещё надеется на то, что всё это — черновик, и потом, очень скоро, наступит настоящая жизнь, которую можно будет прожить набело — счастливо и хорошо.

Она стала похожа на карикатурную шлюшку из советского журнала «Крокодил».

Она стала похожа на карикатурную шлюшку из советского…

Она стала похожа на карикатурную шлюшку из советского журнала «Крокодил».

И они служили. Рабски, беспрекословно, фанатично, неслыханно, с огоньком. Как никто никогда и никому не служил на этой земле. Ни за какие мыслимые почести и блага. Чтобы раз в год, дрожа, прийти в дом Хасана ибн Саббаха и увидеть там свою смерть. Увидеть. И не умереть.

И они служили. Рабски, беспрекословно, фанатично, неслыханно, с…

И они служили. Рабски, беспрекословно, фанатично, неслыханно, с огоньком. Как никто никогда и никому не служил на этой земле. Ни за какие мыслимые почести и блага. Чтобы раз в год, дрожа, прийти в дом Хасана ибн Саббаха и увидеть там свою смерть. Увидеть. И не умереть.

Хочешь завербовать человека — ищи недовольного или труса и ломай его об колено!

Хочешь завербовать человека — ищи недовольного или труса…

Хочешь завербовать человека — ищи недовольного или труса и ломай его об колено!

Оттуда его жестоко шуганул дворник, дядька незлой, но тихо и очень причудливо ненормальный. Заключенный никем не замеченной шизофренией в очень красивый и необыкновенно сложный мир, полный цветных сполохов, заботливых голосов и изысканно сложных ритуалов, дворник требовал от вверенного ему контингента соблюдения целого конгломерата самых невероятных правил.

Оттуда его жестоко шуганул дворник, дядька незлой, но…

Оттуда его жестоко шуганул дворник, дядька незлой, но тихо и очень причудливо ненормальный. Заключенный никем не замеченной шизофренией в очень красивый и необыкновенно сложный мир, полный цветных сполохов, заботливых голосов и изысканно сложных ритуалов, дворник требовал от вверенного ему контингента соблюдения целого конгломерата самых невероятных правил.

Словом, брехали так, что самим становилось стыдно.

Словом, брехали так, что самим становилось стыдно.

Словом, брехали так, что самим становилось стыдно.

Нельзя заставить мужчину отдать его единственную жизнь за самку, какой бы сладкой она ни была. Поэтому цена за человеческую жизнь должна превышать цену самой жизни. И Хасан определил эту цену. Не сразу — но определил. И всегда расплачивался честно.

Нельзя заставить мужчину отдать его единственную жизнь за…

Нельзя заставить мужчину отдать его единственную жизнь за самку, какой бы сладкой она ни была. Поэтому цена за человеческую жизнь должна превышать цену самой жизни. И Хасан определил эту цену. Не сразу — но определил. И всегда расплачивался честно.

Хасан знал, что каждую душу придется протрясти сквозь самое частое сито, пропустить сквозь самые мелкие ножи, чтобы потом никогда не вспоминать о получившемся человеческом фарше. И никогда не сомневаться в том, что из него можно вылепить все, что угодно. Ему угодно.

Хасан знал, что каждую душу придется протрясти сквозь…

Хасан знал, что каждую душу придется протрясти сквозь самое частое сито, пропустить сквозь самые мелкие ножи, чтобы потом никогда не вспоминать о получившемся человеческом фарше. И никогда не сомневаться в том, что из него можно вылепить все, что угодно. Ему угодно.

От цирроза, разумеется. А от чего ещё умирают простые русские люди?

От цирроза, разумеется. А от чего ещё умирают…

От цирроза, разумеется. А от чего ещё умирают простые русские люди?

Рожать дело хоть и добровольное, но тягомотно долгое.

Рожать дело хоть и добровольное, но тягомотно долгое.

Рожать дело хоть и добровольное, но тягомотно долгое.

Зэков-химиков элементарно не хватало, феремовские работяги en masse задницу себе понапрасну не рвали.

Зэков-химиков элементарно не хватало, феремовские работяги en masse…

Зэков-химиков элементарно не хватало, феремовские работяги en masse задницу себе понапрасну не рвали.

Редкая муха успевала пролететь между хрипуновским «захотел» и хрипуновским «сделал».

Редкая муха успевала пролететь между хрипуновским «захотел» и…

Редкая муха успевала пролететь между хрипуновским «захотел» и хрипуновским «сделал».