Я каждый раз говорил ей, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Она каждый раз меня спрашивала: «А как же мы с тобой?». Я каждый раз опускал глаза и смущенно бурчал: «А, ну да, точно».

Я каждый раз говорил ей, что дружбы между…

Я каждый раз говорил ей, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Она каждый раз меня спрашивала: «А как же мы с тобой?». Я каждый раз опускал глаза и смущенно бурчал: «А, ну да, точно».

«Серьёзная авария», попавшая на первые полосы газет всего мира, оказалась причиной беби-бума девять месяцев спустя.

«Серьёзная авария», попавшая на первые полосы газет всего…

«Серьёзная авария», попавшая на первые полосы газет всего мира, оказалась причиной беби-бума девять месяцев спустя.

Ты ехала в другое детство, где тебя уже не будут больше окружать смерть, одиночество и горе.

Ты ехала в другое детство, где тебя уже…

Ты ехала в другое детство, где тебя уже не будут больше окружать смерть, одиночество и горе.

Всю свою жизнь они только и делали, что выплачивали кредиты. Чего ради? Чтобы погибнуть, впечатав в дерево классную тачку, которую только что купили? Вся их жизнь уместилась в две секунды вечерних новостей, которые я смотрела по отличному, правда, ещё не оплаченному телеку.

Всю свою жизнь они только и делали, что…

Всю свою жизнь они только и делали, что выплачивали кредиты. Чего ради? Чтобы погибнуть, впечатав в дерево классную тачку, которую только что купили? Вся их жизнь уместилась в две секунды вечерних новостей, которые я смотрела по отличному, правда, ещё не оплаченному телеку.

Если у твоей соседки сломана нога, а у тебя только вывихнута лодыжка, твоя боль от этого меньше не станет.

Если у твоей соседки сломана нога, а у…

Если у твоей соседки сломана нога, а у тебя только вывихнута лодыжка, твоя боль от этого меньше не станет.

Я осознала, что хочу жить с тобой, потому что мысль о старости рядом с тобой делает меня счастливой.

Я осознала, что хочу жить с тобой, потому…

Я осознала, что хочу жить с тобой, потому что мысль о старости рядом с тобой делает меня счастливой.

Я обожаю, когда ты валяешь дурака, но сейчас твоя глупость граничит с жестокостью!

Я обожаю, когда ты валяешь дурака, но сейчас…

Я обожаю, когда ты валяешь дурака, но сейчас твоя глупость граничит с жестокостью!

Я боялась потерять себя, привязавшись к кому-то. Так и случилось.

Я боялась потерять себя, привязавшись к кому-то. Так…

Я боялась потерять себя, привязавшись к кому-то. Так и случилось.

Я крепко прижалась к нему, словно надеялась увезти с собой аромат его тела и оставить ему свой.

Я крепко прижалась к нему, словно надеялась увезти…

Я крепко прижалась к нему, словно надеялась увезти с собой аромат его тела и оставить ему свой.

Я не могу одна придумывать нашу жизнь, никто этого не может. Жизнь не придумывают, любовь моя, нужно лишь иметь мужество жить.

Я не могу одна придумывать нашу жизнь, никто…

Я не могу одна придумывать нашу жизнь, никто этого не может. Жизнь не придумывают, любовь моя, нужно лишь иметь мужество жить.

— Для чего нужно детство?
— Почему ты спрашиваешь?
— А почему взрослые вечно отвечают вопросом на вопрос, когда не знают, что ответить?

— Для чего нужно детство?— Почему ты спрашиваешь?—…

— Для чего нужно детство?
— Почему ты спрашиваешь?
— А почему взрослые вечно отвечают вопросом на вопрос, когда не знают, что ответить?

Да, это мало похоже на страсть, но по крайней мере не причиняет боли. У меня не ноет сердце целый день из-за ее отсутствия, потому что я знаю, что увижу ее вечером. Я не пялюсь на телефон, мучительно пытаясь вспомнить, кто кому звонил в последний раз — я ей или она мне. Я не боюсь ошибиться с выбором ресторана или костюма, ляпнуть что-то невпопад. С ней мне не страшно просыпаться по утрам, потому что, открывая глаза, я чувствую, что она рядом и прижалась ко мне. С ней я не живу в постоянном ожидании будущего, я живу настоящим. Она любит меня таким, какой я есть. Да, нас связывает не пламенная страсть, но у нас нормальные человеческие отношения. Мэри делит со мной свою будничную жизнь, наши отношения укрепляются, они существуют.

Да, это мало похоже на страсть, но по…

Да, это мало похоже на страсть, но по крайней мере не причиняет боли. У меня не ноет сердце целый день из-за ее отсутствия, потому что я знаю, что увижу ее вечером. Я не пялюсь на телефон, мучительно пытаясь вспомнить, кто кому звонил в последний раз — я ей или она мне. Я не боюсь ошибиться с выбором ресторана или костюма, ляпнуть что-то невпопад. С ней мне не страшно просыпаться по утрам, потому что, открывая глаза, я чувствую, что она рядом и прижалась ко мне. С ней я не живу в постоянном ожидании будущего, я живу настоящим. Она любит меня таким, какой я есть. Да, нас связывает не пламенная страсть, но у нас нормальные человеческие отношения. Мэри делит со мной свою будничную жизнь, наши отношения укрепляются, они существуют.

— Как думаешь, нас похоронят как героев?
— Вам это важно?
— Не знаю. — Она колебалась. — Может, и важно. — Подумала еще. — Нет, пожалуй, не важно. Просто у меня не было красивой свадьбы, и мне бы хотелось рассчитывать хотя бы на красивые похороны.

— Как думаешь, нас похоронят как героев?— Вам…

— Как думаешь, нас похоронят как героев?
— Вам это важно?
— Не знаю. — Она колебалась. — Может, и важно. — Подумала еще. — Нет, пожалуй, не важно. Просто у меня не было красивой свадьбы, и мне бы хотелось рассчитывать хотя бы на красивые похороны.

В какую же церковь нужно идти молиться, чтобы перестали страдать дети, потому что если умирают они, то кто же тогда невинен на этой безумной планете?!

В какую же церковь нужно идти молиться, чтобы…

В какую же церковь нужно идти молиться, чтобы перестали страдать дети, потому что если умирают они, то кто же тогда невинен на этой безумной планете?!

— Просто любить недостаточно, нужно ещё быть совместимыми.
— Это как?
— Нужно любить ту жизнь, которую придется вести с другим, разделять его желания, стремления, иметь общие цели, общие мечты.
— Как можно все это определить заранее? Так не бывает! Нельзя узнать человека сразу. Чтобы любить, нужно набраться терпения.

— Просто любить недостаточно, нужно ещё быть совместимыми.—…

— Просто любить недостаточно, нужно ещё быть совместимыми.
— Это как?
— Нужно любить ту жизнь, которую придется вести с другим, разделять его желания, стремления, иметь общие цели, общие мечты.
— Как можно все это определить заранее? Так не бывает! Нельзя узнать человека сразу. Чтобы любить, нужно набраться терпения.

Прости меня за то, что я такая, какая есть, не способная жить ради другого.

Прости меня за то, что я такая, какая…

Прости меня за то, что я такая, какая есть, не способная жить ради другого.

Оба испытывали странное чувство, не смели в нем признаться и не очень хотели о нем говорить. Время не прошло для них даром, два года они жили в разном ритме. Привязанность осталась прежней, подводили слова. Но, может быть, они подводили потому, что разлука уже подвергла коррозии их глубокую, искреннюю привязанность, обозначив между ними дистанцию, измеряющуюся не только в километрах?

Оба испытывали странное чувство, не смели в нем…

Оба испытывали странное чувство, не смели в нем признаться и не очень хотели о нем говорить. Время не прошло для них даром, два года они жили в разном ритме. Привязанность осталась прежней, подводили слова. Но, может быть, они подводили потому, что разлука уже подвергла коррозии их глубокую, искреннюю привязанность, обозначив между ними дистанцию, измеряющуюся не только в километрах?

— Я в самом деле не хотела, чтобы ты меня вчера заметил.
— Как в день моей свадьбы?
— Ты знал, что я приходила?
— Узнал в ту же секунду, как ты вошла в церковь, и считал каждый твой шаг, когда ты пятилась назад.

— Я в самом деле не хотела, чтобы…

— Я в самом деле не хотела, чтобы ты меня вчера заметил.
— Как в день моей свадьбы?
— Ты знал, что я приходила?
— Узнал в ту же секунду, как ты вошла в церковь, и считал каждый твой шаг, когда ты пятилась назад.

Можно сколько угодно твердить, что внешность в любви не главное, — говорила Мэри. — Но, когда хочешь понравиться, одежда играет поразительную роль!

Можно сколько угодно твердить, что внешность в любви…

Можно сколько угодно твердить, что внешность в любви не главное, — говорила Мэри. — Но, когда хочешь понравиться, одежда играет поразительную роль!