Я глуп. Я только все время чего-то хочу, все время за что-то цепляюсь. За мою жалкую жизнь. За мою дерьмовую работу. За шведскую мебель.

Я глуп. Я только все время чего-то хочу,…

Я глуп. Я только все время чего-то хочу, все время за что-то цепляюсь. За мою жалкую жизнь. За мою дерьмовую работу. За шведскую мебель.

«Проект Разгром» спасет мир. Наступит ледниковый период для культуры. Искусственно вызванные темные века. «Проект Разгром» вынудит человечество погрузиться в спячку и ограничить свои аппетиты на время, необходимое Земле для восстановления ресурсов.
– Это единственное оправдание анархии, – говорит Тайлер. – Ты только задумайся. Бойцовский клуб делает мужчин из клерков и кассиров. «Проект Разгром» сделает что-нибудь более приличное из современной цивилизации.

«Проект Разгром» спасет мир. Наступит ледниковый период для…

«Проект Разгром» спасет мир. Наступит ледниковый период для культуры. Искусственно вызванные темные века. «Проект Разгром» вынудит человечество погрузиться в спячку и ограничить свои аппетиты на время, необходимое Земле для восстановления ресурсов.
– Это единственное оправдание анархии, – говорит Тайлер. – Ты только задумайся. Бойцовский клуб делает мужчин из клерков и кассиров. «Проект Разгром» сделает что-нибудь более приличное из современной цивилизации.

– Переработка отходов и ограничение скорости движения – это полная чушь, — сказал Тайлер. – Мне это напоминает тех курильщиков, что решают бросить курить, лёжа на смертном одре.

– Переработка отходов и ограничение скорости движения –…

– Переработка отходов и ограничение скорости движения – это полная чушь, — сказал Тайлер. – Мне это напоминает тех курильщиков, что решают бросить курить, лёжа на смертном одре.

Тысячи лет людишки трахались на этой планете, мусорили на ней и засирали ее, а теперь история требует, чтобы я подчищал за всеми и платил по их счетам. Плющил консервные жестянки, предварительно вымыв их дочиста. Отчитывался за каждую каплю использованного моторного масла.
И я должен заплатить за ядерные отходы и за емкости с горючим, зарытые в землю, и за оползни, разрушающие подземные захоронения токсичных отходов, за все то, что натворили предыдущие поколения.

Тысячи лет людишки трахались на этой планете, мусорили…

Тысячи лет людишки трахались на этой планете, мусорили на ней и засирали ее, а теперь история требует, чтобы я подчищал за всеми и платил по их счетам. Плющил консервные жестянки, предварительно вымыв их дочиста. Отчитывался за каждую каплю использованного моторного масла.
И я должен заплатить за ядерные отходы и за емкости с горючим, зарытые в землю, и за оползни, разрушающие подземные захоронения токсичных отходов, за все то, что натворили предыдущие поколения.

– Я покончил с жаждой физической власти и собственническим инстинктом, – шепчет Тайлер, – потому что только через саморазрушение я смогу прийти к власти над духом.

– Я покончил с жаждой физической власти и…

– Я покончил с жаждой физической власти и собственническим инстинктом, – шепчет Тайлер, – потому что только через саморазрушение я смогу прийти к власти над духом.

Слова Тайлера срываются с моих губ. А ведь когда-то я был таким славным малым.

Слова Тайлера срываются с моих губ. А ведь…

Слова Тайлера срываются с моих губ. А ведь когда-то я был таким славным малым.

Бессонница – это очень серьезно. Все вокруг кажется таким далёким, копией, снятой с копии, сделанной с ещё одной копии. Бессонница встаёт вокруг как стена: ты не можешь ни до чего дотронуться, и ничто не может дотронуться до тебя.

Бессонница – это очень серьезно. Все вокруг кажется…

Бессонница – это очень серьезно. Все вокруг кажется таким далёким, копией, снятой с копии, сделанной с ещё одной копии. Бессонница встаёт вокруг как стена: ты не можешь ни до чего дотронуться, и ничто не может дотронуться до тебя.

Мое лицо стало походить на старую сморщенную грушу, меня принимали за воскресшего из мертвых.

Мое лицо стало походить на старую сморщенную грушу,…

Мое лицо стало походить на старую сморщенную грушу, меня принимали за воскресшего из мертвых.

Эту маленькую женщину, похожую на скелет, зовут Клои. У неё на заднице брюки обвисли печальным мешочком. Клои говорит, что из-за паразитов мозга никто не хочет заниматься с ней любовью. Она умирала уже столько раз, что сумма выплат по медицинской страховке составила семьдесят пять тысяч долларов, и все, чего ей сейчас хочется — это чтобы кто-нибудь ее трахнул. О любви и речи не идёт: просто трахнул — и все.

Эту маленькую женщину, похожую на скелет, зовут Клои.…

Эту маленькую женщину, похожую на скелет, зовут Клои. У неё на заднице брюки обвисли печальным мешочком. Клои говорит, что из-за паразитов мозга никто не хочет заниматься с ней любовью. Она умирала уже столько раз, что сумма выплат по медицинской страховке составила семьдесят пять тысяч долларов, и все, чего ей сейчас хочется — это чтобы кто-нибудь ее трахнул. О любви и речи не идёт: просто трахнул — и все.

Большое мокрое лицо прижимаешься к моей макушке, и тут-то я обычно и начинаю плакать. Плакать легко, когда ты ничего не видишь, окружённый чужим теплом, конов понимаешь: чего бы ты ни достиг в этой жизни, всё рано или поздно станет прахом.

Большое мокрое лицо прижимаешься к моей макушке, и…

Большое мокрое лицо прижимаешься к моей макушке, и тут-то я обычно и начинаю плакать. Плакать легко, когда ты ничего не видишь, окружённый чужим теплом, конов понимаешь: чего бы ты ни достиг в этой жизни, всё рано или поздно станет прахом.

Первый шаг к вечной жизни — это умереть.

Первый шаг к вечной жизни — это умереть.

Первый шаг к вечной жизни — это умереть.

Быть уволенным — это лучшее, что с любым из нас может случиться. Тогда мы перестанем тратить время и сделаем что-нибудь из наших жизней.

Быть уволенным — это лучшее, что с любым…

Быть уволенным — это лучшее, что с любым из нас может случиться. Тогда мы перестанем тратить время и сделаем что-нибудь из наших жизней.

Под покровом внутри всего, что человек принимает как должное, зарождается что-то ужасное.

Под покровом внутри всего, что человек принимает как…

Под покровом внутри всего, что человек принимает как должное, зарождается что-то ужасное.

Даже на дорогих колготках — на тех, что не ползут, — часто бывают затяжки.

Даже на дорогих колготках — на тех, что…

Даже на дорогих колготках — на тех, что не ползут, — часто бывают затяжки.

Если уж суждено умереть, то лучше об этом и не знать.

Если уж суждено умереть, то лучше об этом…

Если уж суждено умереть, то лучше об этом и не знать.

Случаются ошибки, поэтому если у тебя где-то что-то, не дай Бог, не в порядке, не надо забывать обо всем остальном.

Случаются ошибки, поэтому если у тебя где-то что-то,…

Случаются ошибки, поэтому если у тебя где-то что-то, не дай Бог, не в порядке, не надо забывать обо всем остальном.

Как труп в классическом английском детективе.

Как труп в классическом английском детективе.

Как труп в классическом английском детективе.

Молодёжь хочет потрясти мир и покупает больше вещей, чем может себе позволить.

Молодёжь хочет потрясти мир и покупает больше вещей,…

Молодёжь хочет потрясти мир и покупает больше вещей, чем может себе позволить.

Все мои знакомые, которые раньше сидели в туалете с порнографическим журналом в руках, теперь сидят с каталогом фирмы «ИКЕА».

Все мои знакомые, которые раньше сидели в туалете…

Все мои знакомые, которые раньше сидели в туалете с порнографическим журналом в руках, теперь сидят с каталогом фирмы «ИКЕА».

В тренажерных залах полно парней, которые хотят походить на мужчин, словно «походить на мужчин» означает выглядеть так, как велят скульпторы или рекламные фотографы.

В тренажерных залах полно парней, которые хотят походить…

В тренажерных залах полно парней, которые хотят походить на мужчин, словно «походить на мужчин» означает выглядеть так, как велят скульпторы или рекламные фотографы.