Мистер Л. Проссер был, как принято говорить, всего лишь человеком, иными словами основанной на углероде двуногой формой жизни, ведущей своё начало от обезьяны.

Мистер Л. Проссер был, как принято говорить, всего…

Мистер Л. Проссер был, как принято говорить, всего лишь человеком, иными словами основанной на углероде двуногой формой жизни, ведущей своё начало от обезьяны.

Артур криво улыбнулся:
— Очаровательная личность. Хотел бы я иметь дочь — тогда я запретил бы ей выходить за него замуж.

Артур криво улыбнулся:— Очаровательная личность. Хотел бы я…

Артур криво улыбнулся:
— Очаровательная личность. Хотел бы я иметь дочь — тогда я запретил бы ей выходить за него замуж.

Какое-то мгновение ничего не происходило. Затем, через секунду-две, ничего продолжило не происходить.

Какое-то мгновение ничего не происходило. Затем, через секунду-две,…

Какое-то мгновение ничего не происходило. Затем, через секунду-две, ничего продолжило не происходить.

— Забавная штука жизнь, — трагическим тоном произнёс он. — Кажется, вот предел, хуже не бывает… И тут становится ещё омерзительнее!

— Забавная штука жизнь, — трагическим тоном произнёс…

— Забавная штука жизнь, — трагическим тоном произнёс он. — Кажется, вот предел, хуже не бывает… И тут становится ещё омерзительнее!

Артур уставился на экраны, хлопая глазами. Ему не хватало чего-то крайне важного… Внезапно он догадался:
— А чай на этом корабле есть?

Артур уставился на экраны, хлопая глазами. Ему не…

Артур уставился на экраны, хлопая глазами. Ему не хватало чего-то крайне важного… Внезапно он догадался:
— А чай на этом корабле есть?

— Что это было?
— Это я закричал!
— Да нет! Замолчи! Похоже, у нас проблемы.
— Это ты говоришь, что у нас проблемы?!
— Дентрасси?
— Нет, это ботинки с железными набойками.
— И кто это тогда?
— Ну, если нам повезёт, то это всего лишь вогоны, пришедшие, чтобы выкинуть нас в открытый космос.
— А если не повезёт?
— Если не повезёт, то, значит, капитан не шутил, когда обещал сперва почитать нам свои стихи.

— Что это было?— Это я закричал!— Да…

— Что это было?
— Это я закричал!
— Да нет! Замолчи! Похоже, у нас проблемы.
— Это ты говоришь, что у нас проблемы?!
— Дентрасси?
— Нет, это ботинки с железными набойками.
— И кто это тогда?
— Ну, если нам повезёт, то это всего лишь вогоны, пришедшие, чтобы выкинуть нас в открытый космос.
— А если не повезёт?
— Если не повезёт, то, значит, капитан не шутил, когда обещал сперва почитать нам свои стихи.

Они не пошевелят и пальцем, чтобы спасти свою собственную бабушку от Кровожадного Зверя Жукобола с Трааля, без приказа, заверенного в трех экземплярах, входящего, исходящего, запрошенного, утерянного, найденного, переданного на общее расследование, снова потерянного, окончательно истлевшего и выброшенного в мусор.

Они не пошевелят и пальцем, чтобы спасти свою…

Они не пошевелят и пальцем, чтобы спасти свою собственную бабушку от Кровожадного Зверя Жукобола с Трааля, без приказа, заверенного в трех экземплярах, входящего, исходящего, запрошенного, утерянного, найденного, переданного на общее расследование, снова потерянного, окончательно истлевшего и выброшенного в мусор.

— У вас было достаточно времени, чтобы обратиться с предложениями и жалобами.
— Достаточно времени? Достаточно времени! Я впервые услышал об этом от рабочего, который пришел сюда вчера. Я спросил его, не пришел ли он помыть окна, а он сказал «нет, я пришёл сносить ваш дом». Конечно, он не сказал мне это сразу. Черта с два. Сначала он вытер пару стекол и взял с меня пятерку. А потом уже сказал.

— У вас было достаточно времени, чтобы обратиться…

— У вас было достаточно времени, чтобы обратиться с предложениями и жалобами.
— Достаточно времени? Достаточно времени! Я впервые услышал об этом от рабочего, который пришел сюда вчера. Я спросил его, не пришел ли он помыть окна, а он сказал «нет, я пришёл сносить ваш дом». Конечно, он не сказал мне это сразу. Черта с два. Сначала он вытер пару стекол и взял с меня пятерку. А потом уже сказал.

Я предпочитаю быть счастливым, чем делать всё как надо.

Я предпочитаю быть счастливым, чем делать всё как…

Я предпочитаю быть счастливым, чем делать всё как надо.

Наука, конечно, творит чудеса, но счастье куда ценнее правоты.

Наука, конечно, творит чудеса, но счастье куда ценнее…

Наука, конечно, творит чудеса, но счастье куда ценнее правоты.

Особенно его раздражало то, что его постоянно спрашивали, чем он так раздражен.

Особенно его раздражало то, что его постоянно спрашивали,…

Особенно его раздражало то, что его постоянно спрашивали, чем он так раздражен.

У меня начинает болеть голова, когда я пытаюсь опуститься до твоего уровня мышления.

У меня начинает болеть голова, когда я пытаюсь…

У меня начинает болеть голова, когда я пытаюсь опуститься до твоего уровня мышления.

Я не хочу умирать! У меня болит голова! Я не хочу отправляться на небеса с головной болью!

Я не хочу умирать! У меня болит голова!…

Я не хочу умирать! У меня болит голова! Я не хочу отправляться на небеса с головной болью!

В те дни сердца были отважными, а ставки высокими, мужчины были настоящими мужчинами, женщины — настоящими женщинами, а маленькие мохнатые существа с Альфы Центавра — маленькими мохнатыми существами с Альфы Центавра.

В те дни сердца были отважными, а ставки…

В те дни сердца были отважными, а ставки высокими, мужчины были настоящими мужчинами, женщины — настоящими женщинами, а маленькие мохнатые существа с Альфы Центавра — маленькими мохнатыми существами с Альфы Центавра.

Для самых удачливых жизнь в конце концов стала довольно скучной и однообразной. И вот начало им казаться, что все дело в каком-то изъяне, присущем мирам, где они жили: то погода под вечер портится, то день на полчаса длиннее, то розовое море не того оттенка.

Для самых удачливых жизнь в конце концов стала…

Для самых удачливых жизнь в конце концов стала довольно скучной и однообразной. И вот начало им казаться, что все дело в каком-то изъяне, присущем мирам, где они жили: то погода под вечер портится, то день на полчаса длиннее, то розовое море не того оттенка.

Форд, ты превращаешься в пингвина. Перестань!

Форд, ты превращаешься в пингвина. Перестань!

Форд, ты превращаешься в пингвина. Перестань!

Я что-нибудь не то сказал? – произнес Марвин. – В таком случае прошу меня извинить. Надо признаться, у меня сейчас отвратительное настроение, я страшно угнетен… О Боже, еще одна самодовольная дверь… Жизнь! Не говорите мне о жизни.

Я что-нибудь не то сказал? – произнес Марвин.…

Я что-нибудь не то сказал? – произнес Марвин. – В таком случае прошу меня извинить. Надо признаться, у меня сейчас отвратительное настроение, я страшно угнетен… О Боже, еще одна самодовольная дверь… Жизнь! Не говорите мне о жизни.

Многие уверены: если бы мы знали, почему горшок с петунией подумал именно то, что подумал, мы бы куда глубже понимали природу мироздания.

Многие уверены: если бы мы знали, почему горшок…

Многие уверены: если бы мы знали, почему горшок с петунией подумал именно то, что подумал, мы бы куда глубже понимали природу мироздания.

— Я очень жалею, что не слушал, что мне говорила мама, когда я был маленький.
— И что же она говорила?
— Не знаю, я же не слушал.

— Я очень жалею, что не слушал, что…

— Я очень жалею, что не слушал, что мне говорила мама, когда я был маленький.
— И что же она говорила?
— Не знаю, я же не слушал.

Англии больше не было. Это он воспринял — так или иначе, но воспринял. Он попробовал еще раз. Америка, подумал он, исчезла. Воспринять это ему не удалось. Он решил снова начать, с чего-нибудь помельче. Нью-Йорк исчез, подумал он. И остался спокоен. Он вообще никогда всерьез не верил, что Нью-Йорк существует.

Курс доллара упал окончательно и никогда не поднимется. Артур дрогнул. Уничтожены все ковбойские фильмы. Сердце заныло. Сосиски, подумал он. Нет больше горячих сосисок!

Артур потерял сознание.

Англии больше не было. Это он воспринял —…

Англии больше не было. Это он воспринял — так или иначе, но воспринял. Он попробовал еще раз. Америка, подумал он, исчезла. Воспринять это ему не удалось. Он решил снова начать, с чего-нибудь помельче. Нью-Йорк исчез, подумал он. И остался спокоен. Он вообще никогда всерьез не верил, что Нью-Йорк существует.

Курс доллара упал окончательно и никогда не поднимется. Артур дрогнул. Уничтожены все ковбойские фильмы. Сердце заныло. Сосиски, подумал он. Нет больше горячих сосисок!

Артур потерял сознание.