Ми Ми удивлялась, как люди вечно торопят время. Она настолько привыкла ждать, что удивлялась и даже тревожилась, если какое-то событие происходило немедленно. Ожидание дарило ей минуты, а иногда даже часы покоя, когда можно было остаться наедине с собой.

Ми Ми удивлялась, как люди вечно торопят время.…

Ми Ми удивлялась, как люди вечно торопят время. Она настолько привыкла ждать, что удивлялась и даже тревожилась, если какое-то событие происходило немедленно. Ожидание дарило ей минуты, а иногда даже часы покоя, когда можно было остаться наедине с собой.

По убеждению Ми Ми, каждое действие, каждое событие требовало своего отрезка времени. Ведь и Земля целых двадцать четыре часа совершает оборот вокруг своей оси, а на путь вокруг Солнца тратит триста шестьдесят пять дней.

По убеждению Ми Ми, каждое действие, каждое событие…

По убеждению Ми Ми, каждое действие, каждое событие требовало своего отрезка времени. Ведь и Земля целых двадцать четыре часа совершает оборот вокруг своей оси, а на путь вокруг Солнца тратит триста шестьдесят пять дней.

… Сквозь ручейки и реки звуков, сквозь шуршание, жужжание, потрескивание, поскрипывание, стрекотание и воркование до ушей Тина Вина долетало незнакомое постукивание. Медленное, ровное, спокойное. Сильное и в то же время нежное, оно, казалось, было источником всех остальных голосов мира… Шаг. Ещё шаг… Звук становился всё громче и отчётливее.
— Здесь кто-то есть?
— Да. У самых твоих ног, — ответил девчоночий голос. ..
— Кто ты, Как тебя зовут?
— Ми Ми.
— Ты слышишь звук, похожий на приглушённые шаги?
— Нет.
— Странно. Он где-то совсем рядом. … Я слышу его всё отчётливее. Он такой мягкий. Немножко похож на стук часов. Ты и сейчас его не слышишь?
— Нет.
… Тин Вин нагнулся к ней, чувствуя на лице её дыхание.
— Этот звук исходит от тебя. ..
Он подполз ближе, держа голову у самой груди Ми ми.
— Твоё сердце, — сказал Тин Вин, садясь рядом с ней на пол. — Всё это время я слышал, как оно бьётся.
— … И как тебе звук моего сердца?
— Удивительный. Ничего красивее я не слышал. Он похож на… — Тин Вин замялся подыскивая слова. — Даже не могу сказать на что. Он… необыкновенный.

… Сквозь ручейки и реки звуков, сквозь шуршание,…

… Сквозь ручейки и реки звуков, сквозь шуршание, жужжание, потрескивание, поскрипывание, стрекотание и воркование до ушей Тина Вина долетало незнакомое постукивание. Медленное, ровное, спокойное. Сильное и в то же время нежное, оно, казалось, было источником всех остальных голосов мира… Шаг. Ещё шаг… Звук становился всё громче и отчётливее.
— Здесь кто-то есть?
— Да. У самых твоих ног, — ответил девчоночий голос. ..
— Кто ты, Как тебя зовут?
— Ми Ми.
— Ты слышишь звук, похожий на приглушённые шаги?
— Нет.
— Странно. Он где-то совсем рядом. … Я слышу его всё отчётливее. Он такой мягкий. Немножко похож на стук часов. Ты и сейчас его не слышишь?
— Нет.
… Тин Вин нагнулся к ней, чувствуя на лице её дыхание.
— Этот звук исходит от тебя. ..
Он подполз ближе, держа голову у самой груди Ми ми.
— Твоё сердце, — сказал Тин Вин, садясь рядом с ней на пол. — Всё это время я слышал, как оно бьётся.
— … И как тебе звук моего сердца?
— Удивительный. Ничего красивее я не слышал. Он похож на… — Тин Вин замялся подыскивая слова. — Даже не могу сказать на что. Он… необыкновенный.

— Мне было очень одиноко без тебя, — прошептала Ми Ми.
— Но я же никуда не исчезал. Просто решил немного посидеть на камне.
— Мне вдруг стало грустно. Захотелось, чтобы ты был рядом.
— Но почему тебе стало грустно?
— Потому что я не могла дотянуться до тебя. — ответила Ми Ми, изумляясь своим словам.

— Мне было очень одиноко без тебя, —…

— Мне было очень одиноко без тебя, — прошептала Ми Ми.
— Но я же никуда не исчезал. Просто решил немного посидеть на камне.
— Мне вдруг стало грустно. Захотелось, чтобы ты был рядом.
— Но почему тебе стало грустно?
— Потому что я не могла дотянуться до тебя. — ответила Ми Ми, изумляясь своим словам.

Он научил Ми Ми доверять жизни, подарил ей уголок, где она могла быть слабой. Ему не надо было ничего доказывать. Тин Вин — единственный, кому она призналась, сколь унизительно ей ползать на четвереньках. Только ему Ми Ми поведала, как мечтала гулять по Кало на крепких, здоровых ногах, бегать и прыгать высоко-высоко. Зачем прыгать? А просто так. Тин не пытался её утешить. Он обнимал молча. Ми Ми знала: ему понятно её состояние, и её чувства.

Он научил Ми Ми доверять жизни, подарил ей…

Он научил Ми Ми доверять жизни, подарил ей уголок, где она могла быть слабой. Ему не надо было ничего доказывать. Тин Вин — единственный, кому она призналась, сколь унизительно ей ползать на четвереньках. Только ему Ми Ми поведала, как мечтала гулять по Кало на крепких, здоровых ногах, бегать и прыгать высоко-высоко. Зачем прыгать? А просто так. Тин не пытался её утешить. Он обнимал молча. Ми Ми знала: ему понятно её состояние, и её чувства.

— Тебе не нужно бояться. Ты не можешь меня потерять. Я — часть тебя, как ты — часть меня. Ну что, идём дальше?

— Тебе не нужно бояться. Ты не можешь…

— Тебе не нужно бояться. Ты не можешь меня потерять. Я — часть тебя, как ты — часть меня. Ну что, идём дальше?