Меня почему-то всегда смешили их привычки — как они наряжаются в пух и прах, расфуфыриваются. Много лет я с крылечка наблюдала, как они снуют туда-сюда… на людей смотреть интересней, чем в кино ходить.

Меня почему-то всегда смешили их привычки — как…

Меня почему-то всегда смешили их привычки — как они наряжаются в пух и прах, расфуфыриваются. Много лет я с крылечка наблюдала, как они снуют туда-сюда… на людей смотреть интересней, чем в кино ходить.

— Но как убедиться, что поступаешь правильно?
— Очень просто! — ответил Реймонд. — Как дважды два четыре: доброта и прощение — всегда хорошо, ненависть и месть — всегда плохо. Работает безотказно. Следуй простому правилу — не ошибешься.

— Но как убедиться, что поступаешь правильно?— Очень…

— Но как убедиться, что поступаешь правильно?
— Очень просто! — ответил Реймонд. — Как дважды два четыре: доброта и прощение — всегда хорошо, ненависть и месть — всегда плохо. Работает безотказно. Следуй простому правилу — не ошибешься.

… лучшее лекарство от хандры — завести котенка.

… лучшее лекарство от хандры — завести котенка.

… лучшее лекарство от хандры — завести котенка.

Знаешь, что смерти не миновать, да только не веришь, что и сам умрешь.

Знаешь, что смерти не миновать, да только не…

Знаешь, что смерти не миновать, да только не веришь, что и сам умрешь.

— Жизнь похожа на американские горки: то вверх, то вниз, то ухаб, то поворот.
— А-а! — подхватила Элнер. — Значит, надо вдохнуть поглубже и получать удовольствие.
— Вот именно. Только вот в чем дело… Большинству людей кажется, будто они за рулем, и они так стараются управлять, что пропускают все самое интересное.

— Жизнь похожа на американские горки: то вверх,…

— Жизнь похожа на американские горки: то вверх, то вниз, то ухаб, то поворот.
— А-а! — подхватила Элнер. — Значит, надо вдохнуть поглубже и получать удовольствие.
— Вот именно. Только вот в чем дело… Большинству людей кажется, будто они за рулем, и они так стараются управлять, что пропускают все самое интересное.

Вот ведь странное дело: столько лет люди бьются, ищут смысл жизни, — а надо просто радоваться, и все.

Вот ведь странное дело: столько лет люди бьются,…

Вот ведь странное дело: столько лет люди бьются, ищут смысл жизни, — а надо просто радоваться, и все.