— Геранцы сказали бы, что тебе улыбнулся бог лжи, раз ты видишь все так ясно.
Кестрел вспомнила пораженные серые глаза торговки.
— Геранцы рассказывают слишком много сказок.
Они были мечтателями. Ее отец всегда говорил, что именно поэтому их было легко завоевать.
— Сказки нравятся всем, — сказала Джесс.

— Геранцы сказали бы, что тебе улыбнулся бог…

— Геранцы сказали бы, что тебе улыбнулся бог лжи, раз ты видишь все так ясно.
Кестрел вспомнила пораженные серые глаза торговки.
— Геранцы рассказывают слишком много сказок.
Они были мечтателями. Ее отец всегда говорил, что именно поэтому их было легко завоевать.
— Сказки нравятся всем, — сказала Джесс.

— Так, они настоящие?
— Нет.
— Откуда ты знаешь?
— Они совершенно прозрачные, — объяснила Кестрел. — Ни одного изъяна. Десять кейстонов — слишком малая цена за топазы такого качества.
Джесс могла бы заметить, что десять кейстонов — слишком много за стекляшки.

— Так, они настоящие?— Нет.— Откуда ты знаешь?—…

— Так, они настоящие?
— Нет.
— Откуда ты знаешь?
— Они совершенно прозрачные, — объяснила Кестрел. — Ни одного изъяна. Десять кейстонов — слишком малая цена за топазы такого качества.
Джесс могла бы заметить, что десять кейстонов — слишком много за стекляшки.

— Что ты сказала? — прошептал Арин по-валориански, уставившись на Джесс.
Та неуверенно переводила взгляд с него на Кестрел.
— Бог лжи. Геранский бог. Ты же знаешь, у валорианцев нет богов.
— Разумеется, у вас нет богов. У вас нет душ.

— Что ты сказала? — прошептал Арин по-валориански,…

— Что ты сказала? — прошептал Арин по-валориански, уставившись на Джесс.
Та неуверенно переводила взгляд с него на Кестрел.
— Бог лжи. Геранский бог. Ты же знаешь, у валорианцев нет богов.
— Разумеется, у вас нет богов. У вас нет душ.

— Я говорила тебе, что на пикнике Фарис покажет свету своего ребенка?
— Что?
Рука Кестрел замерла.
— Мальчику уже шесть месяцев, и погода должна быть безупречной. Это отличная возможность представить его обществу. Почему ты так удивлена?
Кестрел пожала плечами.
— Это смелый ход.
— Я не понимаю.
— Муж Фарис мальчику не отец.
— Не может быть, — прошептала Джесс с притворным ужасом. — Откуда ты знаешь?
— Точно мне ничего не известно. Но недавно я навещала Фарис и видела ребенка. Он слишком красив. Совсем не похож на ее старших детей. Вообще-то, — Кестрел постучала пальцами по своему бокалу, — лучший способ скрыть эту тайну — сделать как раз так, как Фарис планирует. Никто не поверит, что леди из высшего общества станет представлять своего незаконнорожденного сына на крупнейшем празднике сезона.
Джесс в изумлении посмотрела на Кестрел, а затем рассмеялась.
— Кестрел, тебе, определенно, улыбнулся бог лжи!

— Я говорила тебе, что на пикнике Фарис…

— Я говорила тебе, что на пикнике Фарис покажет свету своего ребенка?
— Что?
Рука Кестрел замерла.
— Мальчику уже шесть месяцев, и погода должна быть безупречной. Это отличная возможность представить его обществу. Почему ты так удивлена?
Кестрел пожала плечами.
— Это смелый ход.
— Я не понимаю.
— Муж Фарис мальчику не отец.
— Не может быть, — прошептала Джесс с притворным ужасом. — Откуда ты знаешь?
— Точно мне ничего не известно. Но недавно я навещала Фарис и видела ребенка. Он слишком красив. Совсем не похож на ее старших детей. Вообще-то, — Кестрел постучала пальцами по своему бокалу, — лучший способ скрыть эту тайну — сделать как раз так, как Фарис планирует. Никто не поверит, что леди из высшего общества станет представлять своего незаконнорожденного сына на крупнейшем празднике сезона.
Джесс в изумлении посмотрела на Кестрел, а затем рассмеялась.
— Кестрел, тебе, определенно, улыбнулся бог лжи!

Джесс спросила:
— Разве ты не хотела бы, чтобы мы стали сестрами?
Кестрел дотронулась до одной из многих блестящих светлых кос Джесс. Она вытянула ее из высокой прически подруги и убрала обратно.
— Мы уже сестры.
— Настоящими сестрами.

Джесс спросила:— Разве ты не хотела бы, чтобы…

Джесс спросила:
— Разве ты не хотела бы, чтобы мы стали сестрами?
Кестрел дотронулась до одной из многих блестящих светлых кос Джесс. Она вытянула ее из высокой прически подруги и убрала обратно.
— Мы уже сестры.
— Настоящими сестрами.

— Ты обещала, — предупредила она Кестрел, когда они выходили из кареты.
Кестрел бросила на нее косой взгляд.
— Я обещала, что позволю тебе выбрать ткань для моего наряда.
— Обманщица. Я выбираю всё.

— Ты обещала, — предупредила она Кестрел, когда…

— Ты обещала, — предупредила она Кестрел, когда они выходили из кареты.
Кестрел бросила на нее косой взгляд.
— Я обещала, что позволю тебе выбрать ткань для моего наряда.
— Обманщица. Я выбираю всё.

Память моя. Но я не хочу, чтобы стало по–другому. Ведь тогда меня не будет здесь.

Память моя. Но я не хочу, чтобы стало…

Память моя. Но я не хочу, чтобы стало по–другому. Ведь тогда меня не будет здесь.

Я снова одиночка, но, черт побери, всегда, всю жизнь, человек проводит в одиночку. Один приходит в этот мир, один уходит.

Я снова одиночка, но, черт побери, всегда, всю…

Я снова одиночка, но, черт побери, всегда, всю жизнь, человек проводит в одиночку. Один приходит в этот мир, один уходит.

Господи, да лучше без руки родиться, чем без храбрости!

Господи, да лучше без руки родиться, чем без…

Господи, да лучше без руки родиться, чем без храбрости!

Такое частенько со мной бывает. Это со всеми бывает, когда человек начинает чувствовать, что теряет контроль над собой. Тогда он говорит себе: ладно, теперь я книголюб — и идет в библиотеку взять пару книг, чтобы потом потаскаться с ними какое-то время. Или говорит: ладно, теперь я хиппи — и начинает курить марихуану. Или еще что-нибудь. И тогда можно почувствовать себя другим человеком. По-моему, заимствуя у других стиль одежды, увлечения, язык, можно немного отдохнуть от самого себя.

Такое частенько со мной бывает. Это со всеми…

Такое частенько со мной бывает. Это со всеми бывает, когда человек начинает чувствовать, что теряет контроль над собой. Тогда он говорит себе: ладно, теперь я книголюб — и идет в библиотеку взять пару книг, чтобы потом потаскаться с ними какое-то время. Или говорит: ладно, теперь я хиппи — и начинает курить марихуану. Или еще что-нибудь. И тогда можно почувствовать себя другим человеком. По-моему, заимствуя у других стиль одежды, увлечения, язык, можно немного отдохнуть от самого себя.