Поезд тогда застыл посреди заснеженной пустоши на без малого два часа. Каждая минута тянулась ужасающе долго. Время словно возненавидело меня и текло где-то в вышине с бесконечной медлительностью. Стиснув зубы, я изо всех сил боролся с подступавшими к горлу… Слезами…

Поезд тогда застыл посреди заснеженной пустоши на без…

Поезд тогда застыл посреди заснеженной пустоши на без малого два часа. Каждая минута тянулась ужасающе долго. Время словно возненавидело меня и текло где-то в вышине с бесконечной медлительностью. Стиснув зубы, я изо всех сил боролся с подступавшими к горлу… Слезами…

— Пять сантиметров в секунду!
— А? Ты о чем?
— Это скорость, с которой опадают лепестки сакуры. Пять сантиметров в секунду.
— Ммм…
— Смотри. Очень похоже на снег. Правда ведь?
— Да уж.
— А здорово было бы вместе любоваться сакурой и через год.

— Пять сантиметров в секунду!— А? Ты о…

— Пять сантиметров в секунду!
— А? Ты о чем?
— Это скорость, с которой опадают лепестки сакуры. Пять сантиметров в секунду.
— Ммм…
— Смотри. Очень похоже на снег. Правда ведь?
— Да уж.
— А здорово было бы вместе любоваться сакурой и через год.

Моё сердце запрыгало от радости. Будь я собакой, мой хвост завертелся бы как пропеллер. «Ах, как хорошо, что я не собака», — сказала я себе с облегчением. Тут я посмотрела на себя со стороны и изумилась: какая же я идиотка!

Другой перевод:
Был бы у меня хвост, как у собаки, он, наверное, с шумом быстро завилял бы от радости. «Хорошо, я не собака», подумала с облегчением, и удивилась, какой дурой нужно быть, чтобы такое подумать.

Моё сердце запрыгало от радости. Будь я собакой,…

Моё сердце запрыгало от радости. Будь я собакой, мой хвост завертелся бы как пропеллер. «Ах, как хорошо, что я не собака», — сказала я себе с облегчением. Тут я посмотрела на себя со стороны и изумилась: какая же я идиотка!

Другой перевод:
Был бы у меня хвост, как у собаки, он, наверное, с шумом быстро завилял бы от радости. «Хорошо, я не собака», подумала с облегчением, и удивилась, какой дурой нужно быть, чтобы такое подумать.

Если я промолчу в день, когда оседлала волну, я никогда не смогу заставить себя признаться.

Если я промолчу в день, когда оседлала волну,…

Если я промолчу в день, когда оседлала волну, я никогда не смогу заставить себя признаться.

Твои следы исчезнут через час, но она тебя не забудет никогда. А ты так и не сказал ей. Жизнь короче, чем ты думаешь. Люби, пока можешь…

Твои следы исчезнут через час, но она тебя…

Твои следы исчезнут через час, но она тебя не забудет никогда. А ты так и не сказал ей. Жизнь короче, чем ты думаешь. Люби, пока можешь…

Мне кажется, мы с Акари думали и чувствовали во многом одинаково. Через год после того, как я стал учиться в Токио, Акари перевели в тот же класс. Мы тогда были маленькими и слабыми и чаще бывали в библиотеке, чем на спортплощадке. И, конечно, быстро подружились. По этой причине над нами иногда насмехались одноклассники, но нас было двое, и, странное дело, мы уже не видели в их насмешках ничего ужасного. Как бы там ни было, мы стали ходить в одну и ту же школу. «Теперь мы не расстанемся,» — так почему-то мне казалось в те дни.

Мне кажется, мы с Акари думали и чувствовали…

Мне кажется, мы с Акари думали и чувствовали во многом одинаково. Через год после того, как я стал учиться в Токио, Акари перевели в тот же класс. Мы тогда были маленькими и слабыми и чаще бывали в библиотеке, чем на спортплощадке. И, конечно, быстро подружились. По этой причине над нами иногда насмехались одноклассники, но нас было двое, и, странное дело, мы уже не видели в их насмешках ничего ужасного. Как бы там ни было, мы стали ходить в одну и ту же школу. «Теперь мы не расстанемся,» — так почему-то мне казалось в те дни.

Придёт час, и расстояние между нами станет таким большим, что мы уже не сможем ездить друг к другу на поезде. Теперь я, конечно, буду чуть сильнее ощущать одиночество. Такаки, пожалуйста, береги себя.

Придёт час, и расстояние между нами станет таким…

Придёт час, и расстояние между нами станет таким большим, что мы уже не сможем ездить друг к другу на поезде. Теперь я, конечно, буду чуть сильнее ощущать одиночество. Такаки, пожалуйста, береги себя.

Школьный кружок теперь собирается рано утром, поэтому письмо мне приходится писать в поезде. Я недавно подстриглась. Теперь мои волосы чуть приоткрывают уши. Если бы мы встретились, ты бы меня скорей всего не узнал.

Школьный кружок теперь собирается рано утром, поэтому письмо…

Школьный кружок теперь собирается рано утром, поэтому письмо мне приходится писать в поезде. Я недавно подстриглась. Теперь мои волосы чуть приоткрывают уши. Если бы мы встретились, ты бы меня скорей всего не узнал.

«Даже сейчас я всё ещё люблю тебя» — так писала девушка с которой я встречался три года назад, но даже если мы обменяемся тысячами писем, наши сердца не станут ближе ни на сантиметр…

Другой перевод:
Я всё ещё люблю тебя. И хотя мы с тобой обменялись, наверное, тысячей писем, наши сердца не смогли сблизиться даже на сантиметр.

«Даже сейчас я всё ещё люблю тебя» —…

«Даже сейчас я всё ещё люблю тебя» — так писала девушка с которой я встречался три года назад, но даже если мы обменяемся тысячами писем, наши сердца не станут ближе ни на сантиметр…

Другой перевод:
Я всё ещё люблю тебя. И хотя мы с тобой обменялись, наверное, тысячей писем, наши сердца не смогли сблизиться даже на сантиметр.

Вчера я видел сон. Очень старый сон. Во сне нам все еще по 13 лет. Вокруг огромная равнина, вся покрытая снегом. Далекие огни домов расплываются и тонут во тьме. Мы идем по ковру, свежевыпавшего снега, не оставляя следов, идем и думаем… Однажды мы снова будем любоваться сакурой вместе. Ни он, ни я не сомневались в том, что все будет именно так!

Вчера я видел сон. Очень старый сон. Во…

Вчера я видел сон. Очень старый сон. Во сне нам все еще по 13 лет. Вокруг огромная равнина, вся покрытая снегом. Далекие огни домов расплываются и тонут во тьме. Мы идем по ковру, свежевыпавшего снега, не оставляя следов, идем и думаем… Однажды мы снова будем любоваться сакурой вместе. Ни он, ни я не сомневались в том, что все будет именно так!

Все эти годы я бежал вперёд, хотел обрести что-то важное, что-то недостижимое, и, кажется, в конце концов, остался ни с чем. Я не знал откуда вырвалась эта тревожная мысль, и боялся признаться себе, что это правда, и продолжал работать. Потом, я заметил, что день ото дня моё сердце ожесточается, а жить становится всё невыносимее. Однажды утром я с ужасом осознал то, что до сих пор не мог принять. Мне стало ясно, сколь многое я утратил. Я уволился из компании, и я понял, что стою на краю пропасти…

Все эти годы я бежал вперёд, хотел обрести…

Все эти годы я бежал вперёд, хотел обрести что-то важное, что-то недостижимое, и, кажется, в конце концов, остался ни с чем. Я не знал откуда вырвалась эта тревожная мысль, и боялся признаться себе, что это правда, и продолжал работать. Потом, я заметил, что день ото дня моё сердце ожесточается, а жить становится всё невыносимее. Однажды утром я с ужасом осознал то, что до сих пор не мог принять. Мне стало ясно, сколь многое я утратил. Я уволился из компании, и я понял, что стою на краю пропасти…

У меня было чувство, что я хоть немного, но понимаю, почему Такаки казался не таким, как остальные, и в то же время я осознавала, что он никогда не посмотрит на меня так, как я о том мечтаю. Вот почему в тот день я так ничего ему не сказала. Такаки очень добрый, но он так добр, но только, только, только… Его взгляд будет всегда устремлён к чему-то далёкому, к чему-то, что выше меня. Я никогда не смогу дать ему то, чего он так жаждет. И всё-таки, и всё-таки я знаю, что и завтра, и послезавтра, и всегда я буду любить Такаки, что бы ни случилось.

У меня было чувство, что я хоть немного,…

У меня было чувство, что я хоть немного, но понимаю, почему Такаки казался не таким, как остальные, и в то же время я осознавала, что он никогда не посмотрит на меня так, как я о том мечтаю. Вот почему в тот день я так ничего ему не сказала. Такаки очень добрый, но он так добр, но только, только, только… Его взгляд будет всегда устремлён к чему-то далёкому, к чему-то, что выше меня. Я никогда не смогу дать ему то, чего он так жаждет. И всё-таки, и всё-таки я знаю, что и завтра, и послезавтра, и всегда я буду любить Такаки, что бы ни случилось.

Отчаянно и безрассудно взметнув руку к небу, мы отправили в полет огромную глыбу металла, чтобы пристальнее вглядеться в безумно далекие космические пространства.

Отчаянно и безрассудно взметнув руку к небу, мы…

Отчаянно и безрассудно взметнув руку к небу, мы отправили в полет огромную глыбу металла, чтобы пристальнее вглядеться в безумно далекие космические пространства.

И все же я буду его любить… Завтра и послезавтра… И засыпать в слезах, думая о нём…

И все же я буду его любить… Завтра…

И все же я буду его любить… Завтра и послезавтра… И засыпать в слезах, думая о нём…

Был бы у меня хвост, как у собаки, он, наверное, с шумом быстро завилял бы от радости. «Хорошо, я не собака», подумала с облегчением, и удивилась, какой дурой нужно быть, чтобы такое подумать.

Был бы у меня хвост, как у собаки,…

Был бы у меня хвост, как у собаки, он, наверное, с шумом быстро завилял бы от радости. «Хорошо, я не собака», подумала с облегчением, и удивилась, какой дурой нужно быть, чтобы такое подумать.

В то мгновение я ясно ощутил, что значит вечность… что значит сердце… что значит душа. Я словно бы понял всё то, что случилось со мной за тринадцать лет. Но мгновение прошло, и мне стало невыносимо грустно. Я отчётливо понял только то, что отныне мы с ней уже не сможем быть всегда вместе. Нас по-прежнему ждала необозримая жизнь. Перед нами раскинулась неизбежная равнина времени без конца и края…

В то мгновение я ясно ощутил, что значит…

В то мгновение я ясно ощутил, что значит вечность… что значит сердце… что значит душа. Я словно бы понял всё то, что случилось со мной за тринадцать лет. Но мгновение прошло, и мне стало невыносимо грустно. Я отчётливо понял только то, что отныне мы с ней уже не сможем быть всегда вместе. Нас по-прежнему ждала необозримая жизнь. Перед нами раскинулась неизбежная равнина времени без конца и края…

Наверное, это будет по-настоящему одинокое странствие, превосходящее всякое воображение, полёт к далёкой цели в абсолютной пустоте. Без надежды случайно встретить даже атом водорода. А каково это очутиться в бездне и верить всем сердцем, что ты приближаешься к тайнам Вселенной? Как долго мы будем лететь?… Как долго мы сможем лететь?..

Наверное, это будет по-настоящему одинокое странствие, превосходящее всякое…

Наверное, это будет по-настоящему одинокое странствие, превосходящее всякое воображение, полёт к далёкой цели в абсолютной пустоте. Без надежды случайно встретить даже атом водорода. А каково это очутиться в бездне и верить всем сердцем, что ты приближаешься к тайнам Вселенной? Как долго мы будем лететь?… Как долго мы сможем лететь?..

Это странно — если долго смотреть на звёзды, возникает особое чувство…

Это странно — если долго смотреть на звёзды,…

Это странно — если долго смотреть на звёзды, возникает особое чувство…

Когда теряешься в своих мыслях, надо довериться своим инстинктам.

Когда теряешься в своих мыслях, надо довериться своим…

Когда теряешься в своих мыслях, надо довериться своим инстинктам.

Все делают так, будто ничего не случилось, но внутри они сомневаются. Вот зачем нужны воспоминания.

Все делают так, будто ничего не случилось, но…

Все делают так, будто ничего не случилось, но внутри они сомневаются. Вот зачем нужны воспоминания.